Эта «песня» неизменно продолжалась изо дня в день. В пылу сражений женщины даже не заметили появления новых участников ремонта: столовское сообщество пополнили пижон в белой косынке, завязанной по-пиратски и два его бессловесных товарища. Удостоив меня и Пашу своим одноразовым вниманием, пижон кратко сообщил, что пришел белить столовую и в посторонней помощи не нуждается (товарищи солидарно промолчали). Это заявление как минимум озадачивало. Мы работали здесь достаточно давно, подготовили зал, побелили огромный потолок на один слой, начали заниматься вторым и вдруг оказались лишними? Интересный поворот!
Когда мы сообщили о случившемся своему руководителю, тот устало поморщился:
– А-а-а Семенов.… Тоже без работы остался, значит. Ну что теперь? У вас задание есть, белите и не обращайте внимания. Пусть делает, что хочет.
Подбодренные, мы вернулись в столовую и, как ни в чем не бывало, принялись за побелку. «Пират» со своей командой, не сказав ни слова, сделали то же самое. Только с другого конца. Так мы и белили один зал двумя бригадами. Мы – с Востока на Запад, они – наоборот. За неделю работы никто так и не начал переговоров (даже при встрече в районе середины потолка) и вообще все вели себя так, словно соперников не существовало вовсе.
Зато работницы столовой в переговоры вступали исправно. Чаще всего это случалось после обеда. Сигналом к побоищу служил все тот же зычный клич: «ГДЕ МОЯ ТРЯПКА?». Иногда, впрочем, он усложнялся: «Я НЕ ПОНЯЛА, ГДЕ МОЯ ТРЯПКА? СКОЛЬКО МОЖНО ГОВОРИТЬ, ЧТОБ НЕ БРАЛИ БЕЗ СПРОСА МОЮ РАСТАКУЮ ТРЯПКУ!». Но сути дела это не меняло. Женщины откладывали в сторону свои текущие дела и живо включались в обсуждение проблемы. По-прежнему не стесняясь в подборе слов. И никого это, в принципе, не беспокоило.
Ремонт столовой завершился одновременно со сроком нашего пребывания на заводе. ЧПУ, как это понятно, мы освоить не успели. Но бесполезным потраченное время я все же назвать не могу. Во-первых, нам выплатили (между прочим, для кого-то первую в жизни) честно заработанную зарплату. И наш руководитель совершенно не обманул – единственные, кто заработал меньше всех, это те два счастливчика, получившие доступ к станкам. Кстати, когда мы с Пашей составляли табель выполненных работ, записывая туда помимо прочего объем побеленного потолка, то параллельно нам этот же самый объем записывала в свой табель и «пиратская» команда (как такое возможно я не знаю, но нам нашу работу засчитали). А во-вторых, и это, думается, самое главное – нам удалось получить собственное живое представление о жизни производства. Уж что-что, а такое ни в одном институте не узнаешь.
Вот, собственно и все, что я могу рассказать о своей первой производственной практике.
Хотя нет…
Под занавес последнего рабочего дня я решил нарушить свою незаметность и все-таки обратиться к работницам столовой. Не то, чтобы я желал делать им замечания или учить жизни, просто захотелось поделиться своим мнением относительно того, что наблюдал на протяжении месяца. Может быть, оно хоть кому-то окажется полезным и поможет исправить недочеты в поведении. И лексиконе. Как знать?
Помня о горячем нраве женщин, я решил сделать это максимально безопасным способом. Написать письмо. Как Татьяна Онегину. Или как Онегин Татьянам. Неважно. Важно было найти способ донести свои мысли так, чтобы это увидели все. И чтобы увидели не сразу, а лишь на следующий день (когда я буду на стопроцентно безопасном расстоянии).
К счастью такой способ нашелся.
Заводская столовая, как и многие другие крупные столовые, была оснащена электрическим транспортером, который служил для перемещения поставленной на него использованной посуды в моечное помещение. Удобная вещь: не надо собирать грязные тарелки по столам, они сами «приедут» на помывку по ползущей резиновой ленте. И лента эта показалась мне идеальным вариантом передачи послания. Написанное на ней мелом письмо, будет регулярно проплывать перед глазами людей, работающих у транспортера, а уж они обязательно созовут к нему остальных. И стереть написанное при надобности проще некуда – достаточно влажной тряпки. И написать можно незаметно – на том участке ленты, который в данный момент находится снизу транспортера.
Лучше не придумаешь!
Улучив момент, я забрался под транспортер с куском мела и вывел:
