— Наркоманы долго не живут, — горько усмехнулся он, — Тогда я почти излечился от боли. Но уже внедрился в банду Сизова. У меня была только одна цель — уничтожить эту тварь! В тот год я познакомился с тобой, ты дала мне надежду, что я еще не умер, что я могу жить не только ненавистью.
Ты не представляешь, что я пережил, когда узнал, что ты познакомилась с ним. Я боялся, что и ты пойдешь по ее пути, но Синица влюбился. Наркоманкой ты не стала, зато стала его женой.
— Антон знал кто ты?
— Конечно, нет. Но он знал причину моей ненависти. Уже, будучи одним из боевиков Сизова я встретился с ним случайно на одном сходняке. Я не выдержал, рассказал, что знаю, кто он, что по его вине погибла моя девушка. Он ничего не сказал в свое оправданье, более того, он просто на просто ее не знал! Понимаешь, не знал! Для него люди — мусор! Тогда я пообещал, что использую все шансы, чтобы его уничтожить.
— Я была и есть этот шанс.
— Я не хотел использовать тебя.
— Но использовал! Какой же ты лицемер, Ян! И это ты меня учил быть честной, когда сам просто утоп в собственной лжи! Я не смогу больше верить.
Ян пристально смотрел мне в глаза, будто пытаясь что-то найти в них. Я пылала праведным гневом и, в то же время, боялась. Невозможно было сказать, что во мне играло сильнее.
— Правильно, девочка, не доверяй никому, — тихо сказал он, — Если бы ты знала, сколько раз мне хотелось признаться тебе в том, кто я есть на самом деле, сколько раз я одергивал себя, лишь бы только не видеть презрения в твоих глазах. Я не мог сказать правду дочери Казанцева.
— Ты не мог сказать правду дочери Казанцева, но ты мог сказать мне, той, которая была с тобой до Антона, — отрезала я, — Все было бы по-другому.
— Было бы то же самое, только тебя бы здесь не было.
Он вдруг замолчал и побледнел так сильно, что это стало видно даже через многочисленные раны и ссадины на его лице.
— Выходит, я рискнул тобой. Рискнул и проиграл. И я молюсь, возможно, в первый раз в жизни по — настоящему, чтобы Бересов не тронул тебя. Иначе, я сам вложу пистолет в его руки, чтобы он пристрелил меня, как бешеную собаку…Я сделал кучу ошибок. И ты, наверное, права, говоря, что я не лучше Синицы…
Он умолк и больше не заговорил со мной. А мне предстояло вернуться к Бересову и попытаться узнать, ради чего он устроил этот спектакль.
Я открыла дверь, ведущую в кабинет Бересова, и решительно шагнула внутрь.
— Теперь вы окончательно меня добили или же ожидаются еще сюрпризы? — выпалила я, глядя ему в лицо.
Бересов удивленно на меня посмотрел или же сделал вид, что его удивлению нет предела. Везде ложь от начала до конца, все лгут, все и про все.
— Считаешь, что мне это доставляет удовольствие?
— О, да! — с вызовом бросила я. — Сколько еще меня будут здесь держать, Сергей? Через сколько дней вы убьете меня, Яна, Антона? Мне кажется, я имею право знать!
Бересов медленно поднялся из-за стола и взгляд его васильковых глаз уже не был снисходительным, как до этого момента.
— Ты не пустышка, — он цинично улыбнулся, — И ты права, мне доставляет это удовольствие.
В его голосе было что-то такое, что испугало меня и сбило всю боевую спесь.
— Я передумал, — через секунду объявил он властным голосом. — Я не верну тебя Синице.
Бух. Сердце ухнуло вниз и забилось, в предсмертной агонии.
— Пожалуй, и Митяю я тебя не отдам. Он не оценит, что у него в руках.
Он вдруг посмотрел на меня, будто впервые увидел, долго и пристально.
— И почему мне раньше не пришло это в голову? — пробормотал он себе под нос.
Смысл его слов доходил до меня с трудом. Бересов же улыбался так, словно перед ним была не я, а редчайший музейный экспонат.
— Имеешь право знать, говоришь? — переспросил он и неожиданно засмеялся. — Есть у меня один клиент за границей, который все сетует на вялость и флегматичность русских рабынь. Ни одна ему еще не угодила, — он снова засмеялся, — Но ты! Ты не такая, девочка моя, ты будешь драться, и кусаться до последнего. Самое интересное, что он просто помешан на русских и предлагает очень неприличную сумму.
Я стояла, кажется, мне не двинуться с этого места в ближайшие сто лет, а лучше двести.
— Что? Что вы такое говорите? Вы бредите?
Что это, Господи? Конец моего пути? Или какая-то дурная шутка? Бересов улыбался всеми тридцати двумя зубами, и мне казалось, что вот сейчас он произнесет: «Улыбайтесь, вас снимает скрытая камера!» Но камеры не было и Бересов не шоумен, и я к нему не в гости пришла.
Что мне делать? Переубедить? Вряд ли возможно, когда его глаза так хищно сверкают, как у коршуна перед добычей. Выиграть время? Но кто мне поможет? Полумертвый Ян? Антон? Он не спешил возвращаться, и я не могу его винить за это, он защищает сына, если меня не станет, то он единственный кто останется у Кирки… Но, черт побери, я виню его! Он должен вернуться! И спасти меня, вырвать из хищных лап Бересова!
Нужно посмотреть правде в глаза. Я не принцесса из замка, а он не доблестный рыцарь. Он не вернется.
