Откуда-то появился Митяй, которого я благополучно не видела в этот день. Прошел всего лишь день, а перед глазами промелькнула вечность. Мой взгляд на мир изменился всего лишь за день.
— Митяй, подготовь девочку.
Митяй послушно кивнул и самодовольно усмехнулся. И я очнулась.
— Вы задумали это гораздо раньше, я права? — спросила я у Бересова, — Вы не собирались отдавать меня Антону. Все это время вы знали, для чего я здесь.
— Браво, Лена. Наконец-то дошло. Я знал, что рано или поздно догадаешься, — улыбнулся Бересов.
— Просто ценный экземпляр, — хмыкнул Митяй.
Я невольно оглянулась на него. С лица Митяя не сходила гнусная ухмылка, но глаза были очень серьезными.
— Вы далеко пойдете, — с отвращением бросила я Бересову.
— Ты даже не представляешь насколько далеко, — ответил он.
Митяй взял меня под руку и вывел из его кабинета. До места моего заключения мы шли молча, что было удивительно для не в меру наглого и хамоватого садюги. Лишь, когда мы зашли, он открыл рот.
— Твоего нового хозяина будут звать Ноэль. И твоя спесь, и высокомерие сыграют нам на руку. Он любит, когда бабы дают ему отпор.
— Нового хозяина? — переспросила я хладнокровно, — А у меня был старый?
— Не прикидывайся, ты знаешь, о ком я говорю.
— Антон был мне мужем, а не хозяином. Ты хоть чувствуешь разницу?
Митяй неожиданно взорвался:
— Да иди ты к черту, твою мать! Чувствую ли я разницу! Разница есть — была бы ты нормальной женой, не завела бы себе любовника, да еще и мента!
Ого! А Митяй-то у нас оказывается «высоких моральных принципов»!
— А чего это тебя так сильно задевает? — продолжала я, хотя рисковала по страшному — не ровен час и он прибьет меня, как надоедливую муху и плевать ему будет на деньги. Или не плевать?
Митяй совсем изменился в лице, видать, я единственная кто осмеливался говорить с ним в подобном тоне. Секунду он смотрел на меня, и на лбу было написано большими буквами — сейчас убью. А потом вылетел, как пуля. И чего это с ним? Я, конечно, знала, что он придурок, садюга и сволочь, но его поведение все же было странным.
Долго ждать мне не пришлось. Он вернулся с абсолютно спокойным лицом. Видимо пар выпустил на ком-то другом, странно, что не на мне. Хотя я теперь товар, а товару нужен соответствующий вид.
— Не могу сказать, что я по тебе успела соскучиться, — заявила я, Митяй хмыкнул и странно на меня посмотрел, наверное, приценивался. Я лихорадочно думала. Помощи мне ждать не от кого, так что остаётся надеяться только на себя. А вот что я могу — это вопрос. Драться и стрелять я не умею, да какое там, я даже водить машину не умею.
— Ну, что, цыпочка, раздевайся, — мерзкая ухмылочка расползлась по всей физиономии.
Я вздрогнула, и глаза на него вытаращила.
— Сдурел?
— Нужна ты мне, у меня бабы и красивее есть, — фыркнул он и даже глаза закатил, — Осмотр товара, дура.
— А если не разденусь? — решила уточнить я.
— Тогда придется товар немного подпортить, — грозно ответил он.
Я обреченно вздохнула. Конечно, раздеваться перед этим кровососом не было никакого желания. Да и в одежде я чувствовала хоть какую-то защищенность, но, твою мать, но.
Я быстро скинула свои шмотки, всем сердцем желая этой скотине сдохнуть в адских муках. Митяй не спеша осматривал меня, но тут его глаза изумленно расширились, и он ругнулся так, что у меня возникло острое желание проверить, не выросла ли у меня третья нога или, к примеру, хвост.
— Что это, твою мать?
— Где? — не поняла я, сначала убедившись, что лишней ноги и хвоста нет.
— Вот, — указал он на живот.
— Пирсинг, в 13 лет сделала, когда за границей с отцом была.
— И колечко там приобрела?
— Нет, колечко подарок.
Что он никогда пирсинга не видел? Сейчас это и у нас в моду вошло.
— От кого?
— Какая разница, — отмахнулась я.
— Просто скажи от кого и все! — заорал он.
— У отца есть друг, — начала я рассказывать, лишь бы отвязался, — Дядя Боря, он занимается ювелирным делом вот он мне колечко и презентовал на шестнадцатилетние, между прочим, эксклюзив, дядя Боря больше такого никому не делал.
— Делал, — тихо и хмуро произнес Митяй.
— Кому? — удивленно ляпнула я, а потом вдруг поняла, что Митяй знает его. Дядя Боря был моим крёстным. Только я совсем не понимала, причем тут он.
— Одевайся, — хмуро произнес Митяй и даже отвернулся, чем несказанно меня поразил. Меня, естественно, долго упрашивать не пришлось.
— А ты кем ему приходишься? — буркнул Митяй все еще стоя ко мне спиной.
— Крестницей.
Он снова витиевато и длинно выругался.
Что-то тут было не чисто, и надо бы это выяснить. Что-то пошло не так для них, и это откровенно радовало. Каким- то образом это «не так» подразумевало дядю Борю. В следующую минуту Митяй подорвался и буквально вылетел из комнаты, никак черти вынесли. Но, по всей видимости, долго вдали от меня находиться он не мог, поэтому весь оставшийся вечер я постоянно видела его морду. То спросит какую-нибудь чушь, то покушать принесет, то просто слоняется по комнате из угла в угол. Под конец его метаний я не выдержала.
— А ты, часом, не заболел? — осведомилась я, глядя на него с неприязнью.
— Заткнись.
