– Я мог бы и промолчать. Просто с тобой… я не знаю…
– Что?
– С тобой мне кажется, что я знаю тебя целую вечность. Это странно.
Аньезе остановилась.
– Вовсе не странно, – ответила она и, немного помолчав, внезапно объявила: – В следующем месяце у меня день рождения.
– Правда? И когда?
– Двадцать четвертого апреля. Мне будет девятнадцать. – Она слегка улыбнулась.
Джорджо прищелкнул языком.
– Эх, меня точно не будет. До мая не вернусь.
– А тебе сколько лет? Ты ни разу не говорил.
– Двадцать. В ноябре будет двадцать один.
– Ты на год младше Лоренцо, – заметила она.
Они остановились перед последним домом слева – двухэтажной виллой с портиком и большими коваными воротами, распахнутыми настежь.
– Я живу здесь, – сказала Аньезе.
– Доставил в целости и сохранности, – улыбнулся Джорджо.
Аньезе молча сжала его палец и, не поднимая взгляда, медленно покачала сцепленные руки из стороны в сторону. Джорджо улыбнулся, приблизился к ней и погладил по щеке свободной рукой. Аньезе подняла взгляд и вспыхнула. Сделала шаг назад и отпустила его руку.
– Спасибо, что проводил, – сказала она.
– А как же иначе, – пробормотал он немного растерянно.
Аньезе смущенно улыбнулась и шагнула во двор.
Джорджо дождался, пока она войдет в дом и закроет дверь. Она забыла вернуть ему свитер, а он нарочно не попросил его обратно. «Отличный предлог, чтобы увидеться снова», – думал он по дороге назад.
Лоренцо стоял, прислонившись к стене и засунув руки в карманы пальто, дожидаясь, пока смена Анджелы закончится: они собирались пойти в кино. Время от времени он кивал на приветствие очередного проходящего мимо знакомого.
С того самого дня на фабрике он больше не видел ни родителей, ни Аньезе. Впрочем, они тоже не пытались его разыскать или хотя бы узнать, все ли с ним в порядке. Будто за несколько недель уже привыкли к его отсутствию. Может, даже почувствовали облегчение, думал Лоренцо с обидой.
От Марилены и из городских слухов он узнал, что отец начал вести дела с Маццоттой на верфи и что теперь над их фабрикой красовалась вывеска: «Мыловаренная фабрика Франческо Колеллы».
Поговаривали, что Колелла решил расширяться и строит еще одно здание рядом с мыловарней. Напыщенный самовлюбленный индюк… Об Аньезе он ничего не слышал, но не раз представлял ее на фабрике, как она подчиняется приказам Колеллы, Марио или даже последнего рабочего, и, хотя ему было жаль ее, он думал, что так ей и надо. Может быть, пройдя через такие унижения, она поймет, какую огромную ошибку совершила, и пожалеет о том, что осталась. Что же касается матери, то с ней он столкнулся лишь раз, на площади Святого Франциска, но сразу же свернул в сторону, так что она, скорее всего, его даже не заметила.
Дни после ухода из дома казались ему вереницей снов с провалами и стремительными скачками во времени. Он и сам толком не понимал, где и зачем находится. Если бы не Анджела, которая была с ним и каждый раз возвращала его в реальность, он, наверное, уже сошел бы с ума.
По ночам, когда Анджела была уверена, что мать уснула, она приходила в его комнату и оставалась с ним до рассвета, засыпая в его объятиях. Тяжелее всего Лоренцо было, когда она уходила на работу. Тогда он дремал или, глядя на покрытый пятнами потолок, погружался в раздумья. Иногда он просыпался с бешено колотящимся сердцем и не мог вспомнить, кто он и где находится, как будто его разум окутало черным облаком. Потом туман внезапно рассеивался, и, постепенно восстанавливая дыхание, он вспоминал, что он – Лоренцо Риццо и сейчас он в доме Анджелы, женщины, которую любит. «Лоренцо Риццо… Лоренцо Риццо…» – тихо повторял он, боясь, что имя снова от него ускользнет. Единственное, чего он не забывал и что уже превратилось в настоящую одержимость, – это деньги. Ему необходимо найти много денег, очень много, чтобы вернуть фабрику. Но он все еще не имел ни малейшего представления о том, где их искать и у кого просить…
– А вот и я! – воскликнула Анджела, выходя из лавки.
Лоренцо натянуто улыбнулся, оторвался от стены и поцеловал ее. Внутри лавки Оронцо, коренастый смуглый хозяин с черными вьющимися волосами, возился с пачкой купюр, и Лоренцо показалось, что денег слишком уж много для дневной выручки: интересно, откуда они у него… Мужчина засунул пачку в желтый конверт и спрятал его в карман пиджака. Потом бросил взгляд за дверь и встретился глазами с Лоренцо.
– Так что мы идем смотреть? – спросила Анджела, закидывая руку Лоренцо себе на плечо. – Напомни название.
Он оторвал взгляд от Оронцо.
– «Женщина».
– Ах да, фильм с Брижит Бардо?
– Угу.
– На которую я вроде как похожа? – добавила она с милой гримасой.
– Да, – рассеянно пробормотал Лоренцо. Он все еще не мог перестать думать о деньгах в руках Оронцо.
– И только? Раньше ты сказал бы: «Да, но для меня ты намного красивее», – надулась Анджела и выскользнула из-под его руки.
От этого Лоренцо, казалось, пришел в себя. Он подошел к ней и покаянно обнял за плечи.
– Конечно же, ты для меня гораздо красивее.
24 апреля 1959 года
