– Ты не в счет, ты ведь живешь в мыльном пузыре и больше ничего вокруг не замечаешь, – тут же пошутила Тереза и громко расхохоталась, но Джорджо с Аньезе даже не улыбнулись.
За столом в закусочной Тереза не сводила с Джорджо глаз и тараторила без умолку. Рассказала, как усердно готовится к выпускным экзаменам, как боится провалить математику и о том, что уже решила поступать на юридический факультет в Бари.
– Стану адвокатом и буду бороться за права рабочего класса, – заявила она.
Джорджо вежливо кивал, делая вид, что заинтересован беседой, а сам посматривал на Аньезе, которая, опустив глаза, молча выводила пальцем круги на скатерти.
Один, два, пауза. Один круг, два круга, пауза.
– Колелла запустил в производство новое мыло, которое придумала Аньезе, – вклинился он в монолог Терезы, пытаясь остановить ее бесконечный поток слов.
– О, надо же! Недурно, – сдержанно похвалила подругу Тереза и глотнула вина.
Аньезе натянуто улыбнулась.
– Мыло называется «Инес», это мое имя на испанском, – сказала она, надеясь встретиться глазами с Джорджо.
Он удивленно посмотрел на нее. «Так вот почему она хотела узнать смысл этого слова. Но почему не сказала сразу?» Он почувствовал странную тревогу, но и сам не понял, почему то, что Колелла назвал мыло именем Аньезе, так его встревожило.
«В конце концов, ведь это она его придумала, хозяин просто отдал ей должное, – подумал он. – Тогда почему я так паршиво себя чувствую? Словно у меня что-то отняли…»
Джорджо настолько погрузился в свои мысли, что Терезе пришлось потормошить его за рукав, чтобы привлечь к себе внимание.
– Что? – воскликнул Джорджо.
– Я говорила о рабочих протестах, – ответила Тереза. – Это просто позор, что владельцы выступают против профсоюзов. Даже придумали отговорку, что это все манипуляции коммунистов для саботажа экономического роста. Какой бред!
– Что тут удивительного? – ответил он, пожимая плечами. – Они так говорят, чтобы создать раскол внутри профсоюзного движения. Но им это не удастся: миллионы рабочих готовы бороться за свои права.
Аньезе снова принялась рисовать круги, а Джорджо пытался смотреть на нее и вместе с тем слушать тираду Терезы, которая без устали твердила о «праве на забастовку, прописанном в конституции».
Когда, наконец, подошло время платить, Джорджо вздохнул с облегчением. «Какой утомительный ужин…» – подумал он.
– Куда пойдем? – бодро спросила Тереза, как только они вышли из закусочной.
– Никуда, – нахмурившись, ответила Аньезе. – Расходимся по домам. Пока.
– Рад был снова тебя видеть, и удачи на экзаменах! – поспешно бросил Джорджо и поспешил вслед за Аньезе.
Тереза пожала плечами и пошла в другую сторону.
Большую часть пути они шли молча.
– Ладно, – не выдержал Джорджо. – Скажи, наконец, что с тобой такое? Ты молчала весь ужин и сейчас продолжаешь вести себя странно.
Аньезе устремила на него свои кошачьи глаза.
– Что ты хочешь услышать? Вы меня даже не замечали, – ответила она.
– Это неправда! Я пытался вовлечь тебя в беседу, упомянул о мыле…
– О да, целых две минуты за два часа! Спасибо, очень любезно с твоей стороны, – резко ответила она и ускорила шаг.
– Скажи мне, что я сделал не так? Я не понимаю, почему ты так злишься…
Аньезе внезапно остановилась и уперла руки в бока.
– Тебе нравится Тереза? – выпалила она.
Джорджо расхохотался.
– Ничего смешного. Ты весь вечер только с ней и говорил.
– Да она же не умолкала ни на минуту! – воскликнул он. – Она меня просто с ума свела, я уже не мог это терпеть…
– Неправда. Я видела, как ты был увлечен беседой. Со мной ты никогда не говоришь о политике.
– Но я думал, что политика тебя не интересует. Если хочешь, давай поговорим о политике! – он посмотрел на Аньезе и снова рассмеялся.
– Ты опять за свое? Объясни, что здесь смешного? – спросила она, немного улыбаясь.
Он подошел ближе.
– Мне смешно, потому что ты ревнуешь, – сказал он.
– Это не так!
– Нет, так.
– Сказала же, что нет.
– А я говорю, что да, – с усмешкой повторил он.
– Ну и ладно! – выпалила Аньезе и побежала домой.
– До завтра, Кучеряшка! – крикнул ей вслед Джорджо, все еще улыбаясь и качая головой.
«Куда он запропастился? Передача вот-вот начнется…» – думала Сальватора, поглядывая на часы. Через несколько минут по телевизору должна была закончиться «Карусель» и начаться «Брось или удвой», передача Майка Бонджорно, которую они никогда не пропускали. Они обожали тот момент, когда участнику надевали наушники и ему предстояло ответить на вопрос ведущего всего за минуту, пока шел обратный отсчет. Джузеппе нравилось, когда ему удавалось угадать ответ раньше времени, и часто он попадал в точку. «После стольких решенных кроссвордов я определенно знаю больше, чем они…» – довольно говорил он. «Ну, тогда я когда-нибудь запишу тебя на игру», – шутила Сальватора.
Это был уже третий четверг, когда Джузеппе пропускал начало передачи. На прошлой неделе он вернулся так поздно, что застал лишь последний вопрос, который стоил 128 жетонов.
