– Как же сильно я соскучился, – сказал Лоренцо, прижимая Анджелу к себе. Тепло ее тела утешало его, словно уютный и с детства знакомый дом, согретый огнем камина. «А как же иначе», – думал он. С ней он рос, ее губ коснулся в первом поцелуе, с ней открыл для себя, что такое любовь…
– Я тоже, – ответила Анджела и прильнула щекой к его груди.
– Тебе очень идет высокий хвост. Последняя мода! – улыбнулся Лоренцо.
– В Лечче девушки тоже так ходят? – спросила она с напускной серьезностью.
Взгляд Лоренцо смягчился. Он прекрасно понимал, что стоит за этим вопросом: «Ты кого-то встретил? Или я все еще самая-самая?»
– Да, некоторые собирают волосы в хвост, – ответил он. – Но никто и никогда не сравнится с твоей красотой. Даже если я отправлюсь на другой конец света… – Он поцеловал ее.
Потом Лоренцо открыл дверцу автомобиля и с галантным поклоном пригласил Анджелу занять пассажирское место. Она, весело улыбаясь, села в машину.
– Куда прикажете вас отвезти, синьорина? – спросил он, заводя машину.
– К бару «Италия», – с ходу выдала Анджела. – Хочу, чтобы все нас увидели и лопнули от зависти!
Лоренцо рассмеялся и включил первую передачу.
– Поедем на пляж, а потом в кино? Как тебе такой план? – спросил Лоренцо, доедая последний кусок пастичотто.
Анджела кивнула, не прекращая жевать, и отряхнула крошки с пальцев.
– Посмотрю в газете, что сегодня показывают в «Аполло», – сказал Лоренцо.
Взял со стола La Gazzetta del Mezzogiorno и принялся листать страницы с афишами, но вдруг застыл, увидев фотографию женщины в платке, над которой красовалась огромная надпись: «НОВОЕ МЫЛО ФРАНЧЕСКО КОЛЕЛЛЫ СДЕЛАЕТ ТЕБЯ ВОСХИТИТЕЛЬНОЙ И НЕОТРАЗИМОЙ! ПОПРОБУЙ ШЕЛК КОКОСОВОГО МАСЛА И ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ АРОМАТ БЕЛЫХ ЦВЕТОВ». Внизу была изображена бело-оранжевая упаковка с надписью «Инес». «Это же "Аньезе" на испанском…» – подумал Лоренцо.
– Что там такое? – спросила Анджела, положив ему руку на плечо.
«Готов поспорить, что это мыло сделала моя сестра», – подумал он.
Лоренцо оторвал взгляд от рекламы и показал разворот Анджеле.
– Поверить не могу… – пробормотал он дрогнувшим голосом. – Она дарит свои идеи этому самодовольному типу. Это просто удар в спину! Дедушке, бабушке, мне…
Анджела нежно погладила его по щеке.
– Не думай об этом, не надо. Давай сейчас думать только о нас, ладно? – сказала она и ласково поцеловала его.
Весь остаток дня, несмотря на поездку на машине, ослепительную улыбку Анджелы и долгий заплыв в кристально чистом море, Лоренцо пребывал в мрачном расположении духа.
Июль 1959 года
Услышав, как кто-то назвал ее имя, Аньезе резко остановилась на пороге лавки.
Она прижалась к стене у открытой двери и прислушалась.
– Говорят, он каждый Божий день встречает ее с фабрики и провожает до дома, – говорила кому-то Кончетта.
– А парень-то влюблен! – протянул женский голос.
– Да какое там, не смеши меня, – с раздражением возразила Кончетта. – Ты ж его видела? Он часто заходит сюда за сигаретами.
– Да, я поняла, о ком ты. Приезжий, живет у Пино. Хороший парень.
– Вот именно. А ее ты видела? Они же как день и ночь. Он красавец, а она… Да рядом с ним на нее и не взглянешь.
– Ну, вообще Аньезе не уродина, просто на любителя.
– На его фоне она страшная, и точка. Я все думаю, что он вообще в ней нашел? Низенькая, плоская, икры – что две надувные лодки. Волосы бесформенные, растут как попало, торчат… Она какая-то, я даже не знаю, недоженщина, что ли.
– Ну, может, у нее характер хороший, за это он ее и полюбил.
Каждое слово било Аньезе, точно пощечина. А Кончетта менторским тоном добавила:
– Послушай меня, он просто убивает время, ему у нас скучно. Держу пари, как только ему снимут гипс, он снова сядет на корабль и поминай как звали. Знаю я этих моряков.
Аньезе больше не могла сдерживать слезы.
– Что с тобой? Почему ты плачешь? – услышав голос крошки Виттории, Аньезе вздрогнула. Девочка стояла в дверях, держась руками за косяк, и смотрела на Аньезе с грустной мордашкой.
– Ничего, ничего, – ответила она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Аньезе попыталась улыбнуться. – Мне пора.
– Подожди! – крикнула Виттория и неловко выбежала наружу на тонких кривых ножках.
– Чего тебе? – спросила Аньезе, бросив тревожный взгляд на дверь. Последнее, чего бы ей сейчас хотелось, это чтобы Кончетта увидела ее с заплаканными глазами.
Не замечая ничего вокруг, девочка протянула ей руки и засмеялась, отчего по подбородку у нее, запенившись, потекла слюна.
Аньезе слегка улыбнулась, взяла руки Виттории в свои и понюхала.
– Пахнут тальком… – прошептала она. – Знаешь, кажется, только мы с тобой все еще любим этот аромат… – добавила она, и ее глаза вновь наполнились слезами.
– Виттория! Немедленно вернись! Сколько раз тебе повторять, не выходи одна на улицу! – крикнула Кончетта.
Аньезе выпрямилась.
– Иди к маме, – шепнула она девочке и поспешно ушла.
