Аньезе снова улеглась и оглядела комнату. Черно-белая фотография бабушки с дедушкой – та самая, что она забрала с мыловарни, – теперь стояла у нее на комоде. Диплом Ренато и рекламные плакаты Лоренцо она повесила на стену. «Они такие красивые, в тысячу раз лучше тех, что у этого Рыжего», – подумала она. Аньезе перевела взгляд на грамоты, полученные за мыло «Марианн», висевшие на противоположной стене, и ей снова стало грустно. Аньезе никак не могла понять: почему вдруг люди разлюбили это мыло? Что с ним не так? Но, как ни старалась, не находила ответа. В одном она была уверена точно: «Марианн» нельзя просто так взять и вычеркнуть, будто его никогда и не существовало, она этого не позволит. Ради бабушки с дедушкой, ради себя… и ради Лоренцо. Должен быть какой-то выход, но какой? Аньезе все утро пролежала, ломая голову, как уговорить Колеллу снова запустить «Марианн» в производство. Наконец, чувство голода взяло верх, и она спустилась на кухню.
Завтрак уже ждал на столе: два ломтика хлеба и баночка лимонного джема, того самого, что Сальватора сварила из собственных лимонов. Намазывая на хлеб этот ароматный джем и снова напевая «Бонго, ча-ча-ча», Аньезе вдруг вспомнила о задумке с цитрусовым мылом, которую так и не успела воплотить. «Как жаль, – подумала она, – это было бы действительно замечательное мыло». И вдруг ее осенило: «Ну конечно! Вот что можно сделать с "Марианн"! Надо изменить его состав!»
Как дедушка когда-то создал «Марианн» для бабушки, так и она возьмет за основу их любовь и добавит к ней свою – ту, что испытывает к прекрасному моряку с голубыми глазами. И создаст свое мыло – «Нувель Марианн», новую «Марианн».
«Да, так оно и будет называться», – решила Аньезе и, широко улыбаясь, откусила кусок хлеба.
Лоренцо подъехал к летней резиденции Гуарини и сразу понял, что дома никого нет. Вокруг не слышалось ни звука, кроме бормотания моря, которое в тот день было немного беспокойным. Лоренцо постучал, но никто не открыл. Тогда он немного побродил в тени портика, потом вернулся, нажал на ручку двери, и она неожиданно открылась.
– Есть кто-нибудь? – позвал он.
Появилась горничная, держа серебряный поднос, полный тарталеток.
– Кто вы такой?
– Меня зовут Лоренцо Риццо, я гость Гуарини…
– Они на пляже, – перебила женщина.
– Хорошо, спасибо, – пробормотал он, собравшись уходить, но в последний момент обернулся. – Извините, а на каком именно пляже?
– На пляже Гуарини… Спуститесь по лестнице в саду, – бросила горничная, быстро удаляясь, словно это короткое общение и так уже отняло у нее драгоценное время.
«Вот это да! У них еще и собственный пляж есть!» – подумал Лоренцо, увидев полоску песка в конце длинной лестницы. Он сразу заметил Дориану, лежавшую на полотенце в белом раздельном купальнике, красиво подчеркивающем ее изящную фигуру. Он кашлянул, чтобы обозначить свое присутствие, и Дориана, подняв голову, тут же одарила его широкой улыбкой – той самой, от которой у нее появлялись ямочки на щеках.
– Вы приехали первым! Мы не ждали вас так рано! – сказала она, садясь. – Мама и папа плавают, вон они, – добавила она, показав в сторону моря.
Лоренцо сел на песок рядом с ней.
– Дориана, я должен попросить вас о чем-то очень важном, – произнес он с серьезным видом.
Девушка удивленно посмотрела на него, словно испугавшись тона, каким это было сказано.
– Можем ли мы перейти на «ты»? Прошу вас, – закончил он с улыбкой.
Она засмеялась, а затем просто ответила:
– Конечно, можем.
Гости прибывали группами, и через пару часов их стало так много, что Лоренцо сбился со счета, но Дориана сопровождала его, представляя каждому: «Синьор Лоренцо Риццо, из галереи "Ингроссо"». Время от времени Лоренцо спрашивал у кого-нибудь, который час, тихо, чтобы Дориана не услышала. Анджела и Фернандо ждали его в Аралье, и ему казалось, что он уже и так задержался дольше, чем планировал. Когда один из гостей ответил ему, что уже без четверти двенадцать, он забеспокоился: он обещал Анджеле приехать к полудню. «Мне нужно уходить», – подумал он. Лоренцо поискал взглядом Дориану, которая ушла за напитками, и, когда наконец нашел ее, беседующую с двумя девушками, вежливо отвел ее в сторону и сказал, что ему очень жаль, но он должен идти.
– Как? – воскликнула она, нахмурившись. – Ты уже уходишь? Останься хотя бы на обед…
– Мне очень хотелось бы, но я не могу. Правда. – Он взял ее руку и легонько коснулся поцелуем. – До свидания… Вернее, пока, – попрощался он с улыбкой.
Как он и опасался, в Аралье он приехал, опоздав на час с лишним. «Анджела будет в ярости», – думал он, паркуя машину на набережной и торопясь на пляж.
Наконец в толпе Лоренцо заметил Анджелу и поспешил к ней, но, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, она отстранилась и даже не взглянула на него.
– Ты не представляешь, какие были пробки, это не моя вина, – вздохнул Лоренцо, присаживаясь на полотенце.
– Мог бы выехать пораньше, – ответила Анджела, все так же не глядя на него.
Лоренцо фыркнул и лег, скрестив руки за головой.
