– Я мчался сюда, как сумасшедший, чтобы приехать как можно скорее, – пробормотал он. – Если бы знал, что меня ждет такой прием, мог бы и не рисковать своей жизнью.
Анджела повернулась к нему.
– Как ты мог мчаться, если на дороге были пробки? – спросила она, приподняв бровь.
В этот момент к ним подошел Фернандо. Он только вышел из моря, блестя от воды, и блаженно улыбался. Лоренцо тут же поднялся.
– Ну, здоро́во, – сказал он, крепко обнимая друга.
Анджела встала, подошла к воде и, зайдя поглубже, нырнула с головой.
– Злится, а? – шутливо спросил Фернандо и сел на песок.
– Опоздал, и теперь меня за это распинают, – с иронией ответил Лоренцо, садясь рядом с другом и закуривая сигарету.
– Как дела в Лечче? Ты в порядке?
Лоренцо выдохнул дым и прилег на бок.
– Да, можно сказать, что в порядке. Осваиваюсь потихоньку. Если бы еще твоя сестра не ставила мне палки в колеса… – Он замялся. – Извини, мне не стоило этого говорить, забудь.
Фернандо положил руку ему на плечо.
– Не извиняйся. Я знаю, через что тебе пришлось пройти. И прекрасно понимаю, почему ты уехал и чего ищешь. На твоем месте я, скорее всего, поступил бы так же. Но…
– Я так и знал, что будет «но», – пробормотал Лоренцо.
Друг посмотрел ему в глаза и еще крепче сжал его плечо.
– Ты мой друг, и если ты счастлив, то и я счастлив. Но я должен сказать тебе то, что думаю, как делал всегда, иначе мы не дружили бы двадцать лет, верно?
Лоренцо кивнул и потушил сигарету в песке.
– Я знаю, что тебе было больно, Лоренцо, – продолжил Фернандо, – и знаю, что ты до сих пор страдаешь из-за фабрики. Когда Анджела мне все рассказала, я просто не мог в это поверить. «Дом Риццо» – это и есть ты, а точнее, вы с Аньезе. Вы всегда были душой мыловарни. И я понимаю твою злость, твое желание вернуть все, как было. Знаю, что ради этого ты пойдешь на все. Но послушай, не отказывайся от тех, кто по-настоящему тебя любит. Кем бы ты ни стал и чего бы ни добился. Я сейчас говорю об Анджеле, Аньезе и о твоих родителях…
Лоренцо дернулся, не скрывая раздражения.
– Я только хочу сказать: не позволяй ярости, гордости и жажде отыграться утянуть тебя на дно, иначе ты рискуешь потерять кое-что поважнее фабрики – родных людей. А их, дружище, терять куда больнее. Постарайся это осознать, пока еще не поздно.
Лоренцо глубоко вздохнул и взглянул на друга. Затем медленно кивнул и закрыл глаза.
– Глянь-ка! Это же твой сын, – сказала Сальватора дрожащим голосом, указывая мужу на Лоренцо, стоявшего всего в нескольких метрах от них.
– Где? – удивился Джузеппе, вытягивая шею и всматриваясь в море зонтиков.
– Вон там, у берега, рядом с бело-синим зонтом. Разговаривает с Фернандо. И Анджела с ними, – добавила Сальватора, откидывая назад мокрые волосы.
– А, теперь вижу…
Сальватора сурово посмотрела в сторону сына, дрожа от злости.
– Ты смотри-ка, стоит там и ухом не ведет, будто и нет у него никакой семьи. И это мне такое «спасибо» за то, что я на него жизнь положила? Испарился – и нет его. Хорошо еще, что у меня есть брат, он мне хоть что-то о нем рассказывает. А то я и вовсе ничего не знала бы… И эта туда же, – бросила она, имея в виду Анджелу, – исчезла с концами. Сколько лет за нашим столом сидела! Хоть бы раз пришла нас навестить. А ведь у нее на пальце кольцо твоей матери… Просто не верится. – Она покачала головой.
Джузеппе положил руку ей на спину.
– Не думай об этом. Сейчас все так, и мы ничего не можем изменить. Рано или поздно он поймет, что натворил, вот увидишь. И придет просить прощения.
– Тьфу, ты сам-то в это веришь? – фыркнула жена. – Плевать он на нас хотел, вот и все дела.
Джузеппе не ответил. Несколько минут они сидели молча, а потом он как ни в чем не бывало сказал:
– Что-то сегодня слишком жарко. Может, вернемся домой? Перекинемся в картишки. Ты все равно, как всегда, выиграешь, – и улыбнулся ей.
Вернувшись домой, растрепанные и перепачканные в песке, Сальватора и Джузеппе застали дочь на кухне: Аньезе спала, уронив голову на сложенные на столе руки. Вокруг нее лежали учебники по химии, ботанике и травничеству, которые когда-то принадлежали Ренато, и тщательно составленный им самим справочник по эссенциям. Потрепанная тетрадь Аньезе в черной обложке с красными краями была раскрыта на странице, исписанной формулами, дозировками и расчетами. Сальватора и Джузеппе переглянулись.
– Пойду наберу ванну, – пробормотала Сальватора и ушла наверх.
Оставшись один, Джузеппе посмотрел на спящую дочь, чуть заметно улыбнулся и нежно погладил ее по голове.
Сентябрь 1959 года
«Кажется, это здесь», – решил Лоренцо и постучал в дверь. Ему открыл парень лет двадцати, в белом, перепачканном краской фартуке. Светлые волосы, спадающие до плеч, и ухоженные руки тоже были запачканы краской. Он протянул Лоренцо ладонь и улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.
– Добро пожаловать! Ты пунктуален! – воскликнул парень. – Проходи.
