– Отдать швартовы! – крикнул старпом.
Джорджо повернулся к другу.
– Только не сломай мне вторую руку.
– Ты, гляжу, был бы совсем не против, – сонно подмигнул ему Бачичча.
Август 1959 года
В первые дни августа температура в Аралье достигла сорока градусов. На фабрике работали котлы, а от кипящей мыльной массы поднимались облака пара – дышать внутри становилось нечем. Аньезе тяжело вздохнула и, проведя рукой по лбу, смахнула пот.
– Ты такая красная, выпей немного воды, – посоветовал Вито.
Она кивнула и, двигаясь с заметным трудом, пошла налить стакан воды. Сделав несколько жадных глотков, она взглянула на новый смеситель, который установил Колелла. На глаз он был больше, чем два других вместе взятые, прикинула она.
– Ну что, готовы? Сегодня мы запускаем это чудище, – объявил Марио. Так они прозвали огромный котел на шестьдесят тысяч литров, ради которого и установили такой гигантский смеситель.
– Ты что, уже принял на грудь, что такой развеселый? – воскликнул один из рабочих.
– Дай-ка и мне глоток! – вклинился другой.
Все остальные загоготали, а Марио лишь развел руки.
– Увы, выпил все до капли, иначе непременно поделился бы, – отшутился он. – На самом деле я просто рад за дочь: она получила высший балл на выпускных экзаменах.
– Поздравляем!
– А она точно твоя дочь?
Все снова загоготали, и Марио вместе с ними. Аньезе подошла к нему.
– Передай Терезе мои поздравления, – только и сказала она.
Марио смущенно кивнул, и Аньезе показалось, что он понимает, что у них с Терезой все уже не так, как прежде. Времена, когда они играли вместе на мыловарне, пока взрослые работали, давно остались в прошлом. «Что нас связывало все эти годы? – с грустью думала Аньезе. – Воспоминания детства – и больше ничего. У нас не было общих интересов, мы даже не могли поговорить о том, что волновало каждую из нас». Для Терезы это были книги и политика, для Аньезе – все, что касалось мыла. Но она понимала, что дело не только в этом. В тот раз, в лавке Кончетты, Тереза разоткровенничалась и сказала: «Я ненавижу всех промышленников». «Она все еще видит во мне начальницу, хозяйку фабрики, даже теперь, когда у меня ничего не осталось…» – огорчилась Аньезе.
Когда смех затих, Марио объяснил, что им предстоит сварить партию нового продукта, который Колелла очень хочет выпустить на рынок: нейтральный порошок для текстильной промышленности.
Аньезе вздрогнула. Она хорошо помнила, как во время их первой встречи Колелла сказал, что собирается сделать ставку на производство чистящих средств для промышленного использования. «На этом можно заработать настоящие деньги», – сказал он тогда. Но неужели он хочет…
– Марио, я на минутку отлучусь, мне надо заглянуть на склад, – вдруг сказала она и, не дожидаясь ответа, поспешила к выходу.
Аньезе пересекла двор и вошла в соседнее здание. Прошла между стеллажей, где хранились большие запасы твердого и порошкового «Снега», «Лиссе», а теперь еще и «Инес», и направилась к самой маленькой полке – полке с «Марианн». Последний раз, когда она была здесь и тайком взяла две пачки мыла для Джорджо и еще четыре для себя, она пересчитала оставшиеся упаковки: их было сто четыре. Она решила пересчитать их снова, как всегда считая по две. «Девяносто шесть», – разочарованно пробормотала она. Остальные, скорее всего, ушли на продажу в лавку Кончетты, и как минимум половина из них наверняка досталась маленькой Виттории.
Вернувшись на мыловарню, Аньезе направилась к кабинету Колеллы и постучала.
– Риццо! – воскликнул он и, стряхнув пепел с сигары, жестом предложил ей сесть. – Проходи, проходи.
Аньезе села на стул и сняла шапочку. Ей казалось, что она вот-вот задохнется от жары и сигарного дыма, но она выпрямилась и выпалила на одном дыхании:
– Почему мы больше не производим «Марианн»? На складе осталось всего девяносто шесть пачек. Когда мы начнем пополнять запасы? Прошло уже столько времени!
Колелла молча смотрел на нее, застыв с сигарой в руке. Аньезе подумала, что ее вопрос, скорее всего, пришелся ему не по нраву, но ей было все равно: она хотела ответа. И она не уйдет из этого кабинета, пока его не получит.
– Все просто. «Марианн» не продается, на него нет спроса, – спокойно ответил Колелла. – Если хочешь, можешь забрать себе остатки. Твое любимое мыло никому не нужно. Оно имело успех в сороковые, но не сейчас… – Он поморщился.
– Быть не может! – возмутилась Аньезе. – Люди любят «Марианн»! Вы даже не представляете, как много мы с дедушкой его…
Колелла отложил сигару в пепельницу, переплел пальцы и подался вперед.
– Во-первых, ты больше не в «Доме Риццо», – злобно процедил он. – Во-вторых, я не намерен обсуждать с тобой мою компанию и мои решения…
Аньезе вскочила.
– Зато, когда дело касалось рецепта «Инес», вы не забыли со мной посоветоваться! – выкрикнула она. Ее заметно трясло, и это ее пугало. Аньезе не могла понять, откуда взялась такая смелость. Никогда прежде она не позволяла себе говорить подобным тоном – это было совсем на нее не похоже…
