Они шли по набережной, держась за руки, пока из радиоприемника, стоявшего в киоске с напитками, на всю громкость раздавалось: «Лунный загар молочного цвета… Всю ночь ты на крыше, на крыше, как кошка. И если на небе полная луна, ты становишься совсем белоснежной…»
Аньезе в полголоса принялась подпевать: «Тин-тин-тин, лунные лучи, тин-тин-тин, тебя целуют…»
Джорджо с улыбкой взглянул на нее.
– Мне нравится эта песня, – пояснила она. – Она поднимает настроение.
Он улыбнулся и чмокнул ее в щеку.
Они зашли в остерию «У Пино», заказали четверть литра красного вина и принялись обмениваться новостями. Джорджо рассказал, как рад был повидаться со своими братьями в Савоне и как сильно те подросли.
– Энрико скоро сравняется со мной ростом, просто не верится! А Лука… он лучший ученик в классе. Особенно по математике. Это и хорошо, будет кому подбивать счета, когда я открою свою компанию! – заключил Джорджо.
Аньезе кивнула и подперла голову рукой. Ее щеки горели, взгляд слегка туманился.
– Ого, да ты уже пьяна? – спросил он.
Она выпрямилась.
– Не знаю. Вроде нет. Чувствую себя просто, как бы сказать, легко. Вот.
Аньезе расслабленно улыбнулась, а Джорджо засмеялся.
– Ладно, но больше никакого вина, – сказал он и придвинул ее бокал к себе. – Теперь твоя очередь. Что я пропустил?
Аньезе сложила руки на столе.
– На самом деле есть одна новость. Я изменила формулу «Марианн».
– Как это «изменила формулу»? Ну-ка, расскажи поподробнее. – Джорджо с интересом подался вперед.
Тогда Аньезе рассказала ему о перепалке с Колеллой и его безумном решении снять «Марианн» с производства, о том, как она не могла этого принять и ломала голову, пытаясь найти решение.
– И вот, – продолжила она, – я подумала: я ведь могу изменить формулу и улучшить мыло! И тогда Колелла вернет его в производство. Я назвала его «Нувель Марианн». И создала, думая о тебе, – добавила она тихо, опустив глаза.
– Обо мне? – удивился Джорджо, слегка польщенный. Он протянул руки через стол и взял руки Аньезе в свои. – Правда? Ты сделала мыло для меня? Как твой дед для своей Марианны?
Он почувствовал, как его сердце переполняется нежностью. Аньезе подняла глаза и с улыбкой кивнула.
– Я хочу, чтобы оно было голубого цвета. Как твои красивые глаза. Оно будет на основе талька, как и «Марианн», но с черничной сердцевиной, капелькой ванили и тонкими нотами лимона и мандарина.
Джорджо слушал ее, восхищаясь и благоговея. «Просто невероятно, – думал он, – все, что она говорит или делает, поражает меня до глубины души».
– Я купила все, что нужно, и экспериментировала с эссенциями дома несколько недель. Пришлось сделать много проб, но оно того стоило. Я хочу, чтобы аромат получился… уникальным! – продолжила она. – И теперь, когда я подобрала рецепт, я готова предложить его Колелле.
Джорджо нахмурился.
– Почему у тебя такое лицо? – спросила она.
– Ты уверена, что это хорошая идея? Он просто украдет у тебя рецепт и присвоит себе, как случилось с «Инес». По-твоему, это справедливо?
Она пожала плечами.
– Я знаю, но разве у меня есть выбор? Что мне еще остается?
– А если ты принесешь ему уже готовое мыло, но без рецепта? Тогда формула будет только твоя, и когда ты откроешь свой «Дом Риццо», то сможешь забрать ее с собой, на свою новую фабрику… – добавил он, произнеся последние слова почти шепотом.
Аньезе задумалась.
– Да, но как ты предлагаешь это сделать? Я не могу работать над мылом тайком, Колелла сразу же заметит. Это невозможно, – заключила она, покачав головой.
Повисла короткая пауза.
– А что, если… – пробормотал он, и его лицо озарилось хитрой улыбкой. – У тебя ведь до сих пор есть ключи от мыловарни?
– Ну да. Колелла не поменял замок на воротах… Но причем здесь ключи?
– А Колелла знает, что они у тебя есть?
– Нет, даже не догадывается. Он забрал ключи, которые были у отца. Я уверена, что он и не знал, что у нас с Лоренцо есть свои.
– Там ведь нет сторожа?
– Точно нет. Я знала бы, если бы был. Марио мне все рассказывает.
– А ты умеешь пользоваться оборудованием?
– Разумеется, – ответила она с недоуменным видом, все еще не понимая, к чему он клонит.
– Вот как мы поступим, – воскликнул Джорджо, хлопнув по столу рукой так, что задребезжали стаканы. – Мы проникнем туда сегодня же ночью. Я тебе помогу. Закроемся на фабрике и выйдем до рассвета. Но не одни, а с «Нувель Марианн»!
Аньезе изумленно посмотрела на него.
– Что ты такое говоришь? Это невозможно.
– Почему нет?
– Слишком рискованно… А если нас поймают?
– Как они могут нас поймать? Никто об этом даже не узнает, поверь мне.
– А что я скажу своим? Я всегда ночую дома…
– И не надо ничего говорить. Выйдешь незаметно, когда они уснут. Я так делал не раз, – сказал Джорджо, махнув рукой.
– Да, но что, если что-то все же пойдет не так и нас поймают?
– Как сильно ты хочешь сделать это мыло? По шкале от одного до десяти, – резко спросил он.
– На одиннадцать… – ответила Аньезе.
Он посмотрел на нее с улыбкой и подмигнул, будто и не ожидал другого ответа.
