Было уже чуть за полночь, когда Джорджо, следуя указаниям Аньезе, закрепил трубу и направил горячий поток мыльной массы в смеситель.
Затем он спустился вниз, подошел к ней и, слегка касаясь ее спины, смотрел, как она сосредоточенно и уверенно добавляет в смесь наполнители, объясняя по ходу, для чего предназначен тот или иной ингредиент.
– Силикат – это коллоидный пластификатор, – говорила она. – А канифоль получают из живицы ели и кедра…
Он кивал, хотя на самом деле не понимал ни слова.
Добавив ароматические эссенции, Аньезе протянула ему синий пузырек.
– А теперь ты добавишь краситель, – сказала она. – Этот оттенок называется «циан». Цвет морской волны и цвет твоих глаз, – добавила она с улыбкой.
– Я? Ты уверена? А если я сделаю что-нибудь не так и все испорчу?
– Ты ничего не испортишь, я помогу, – сказала она и тут же с удивлением и внезапной нежностью вспомнила, что слово в слово повторила сейчас то же самое, что сказал ей дедушка много лет назад, когда впервые разрешил ей самой добавить эссенцию талька.
Джорджо наклонился над смесителем и стал по чуть-чуть добавлять краситель, пока мыло полностью не окрасилось в голубой цвет.
– Как красиво! – воскликнул он.
– Видишь? Настоящее волшебство, – сказала Аньезе, положив ему руку на плечо. – Знаешь, дедушка как-то пообещал, что однажды мы с ним искупаемся в горячем мыле.
Джорджо повернулся и лукаво посмотрел на нее.
Аньезе рассмеялась.
– Нет, даже не думай!
Она бросила взгляд на часы и с грустью поняла, что до рассвета осталось всего четыре часа. Через четыре часа корабль Джорджо отплывет и они снова расстанутся. В очередной раз.
Вскоре они переправили горячую жидкую массу в сушилку.
– Видишь рамы, что крутятся в сушилке? – спросила Аньезе, указывая пальцем. – На них мыло затвердевает при контролируемой температуре. Через двадцать минут наш блок будет готов. Нам просто нужно подождать.
– А потом? Что будем делать? – спросил он.
– Пойдем наверх, резать и формовать. Это не займет много времени, блок маленький. На этом, пожалуй, и все. На оттиски времени уже не хватит, но ничего страшного.
В половине пятого утра первые образцы «Нувель Марианн», овальные, голубого цвета, вышли из выпускного отверстия автоматического пресса.
Аньезе с замиранием сердца взяла в руки кусок мыла и едва не прослезилась. Какой насыщенный аромат! В нем отчетливо различался тальк, но в то же время чувствовались нотки ванили и черники, а также совсем легкие оттенки лимона и мандарина. «Да, все именно так, как я хотела», – довольно подумала она. Аньезе задумалась, испытывал ли дед то же счастье, что чувствует сейчас она, когда создал «Марианн». Наверное, да. В одном она была абсолютно уверена: с ней рядом сейчас тоже был любимый человек.
– Ты справилась, Кучеряшка… – прошептал Джорджо, стоя позади нее и обнимая ее за плечи. – Я горжусь тобой.
Он уткнулся подбородком в изгиб ее плеча.
– Мы справились, – поправила его Аньезе. Она отвела руку назад и взъерошила ему волосы.
Октябрь 1959 года
Аньезе разбудили громкие голоса, доносившиеся с первого этажа. Сонная и растрепанная, она приподнялась в кровати и бросила взгляд на будильник: не было и семи.
– Что за шум, – пробормотала она, потирая глаза. – Я могла бы поспать еще целых полчаса.
Она снова легла и накрылась одеялом с головой, но уснуть не получалось.
– Пойду посмотрю, что там происходит. Куда подевались тапочки? – проворчала она, присаживаясь на корточки и заглядывая под кровать.
Тапки нашлись за коробкой с образцами «Нувель Марианн».
Аньезе надела правый тапок, потом левый и спустилась на кухню.
– Могу я узнать, что на тебя нашло? Раньше ты никогда не жаловалась, – говорил Джузеппе, сидя за столом в пижаме с чашкой кофе в руках.
– Я устала! – вспылила Сальватора.
Она стояла у раковины в ночной сорочке и терла губкой блюдце.
– Из-за чего крики? – спросила Аньезе, садясь за стол.
Джузеппе вздохнул.
– Твоя мать хочет стиральную машинку, – сказал он и глотнул кофе.
– А твой отец не хочет ее покупать, – пожаловалась Сальватора.
Она поставила блюдце на сушилку и вытерла руки полотенцем.
– Неправда. Я же сказал тебе: куплю, как только появится возможность…
– И когда? Когда она появится? – перебила Сальватора, уперев руки в бока. – Раньше у нас, по крайней мере, не было таких проблем. Телевизор ты мне сразу купил или нет?
Джузеппе сплел пальцы.
– Ты же знаешь, что нам пришлось немного затянуть пояса. Я вложил почти все деньги… Вот закончу с лодкой, и увидишь, сколько таких мы продадим. Потом я тебе не только стиральную машинку куплю, но и холодильник!
– Лодка то, лодка се… Больше тебя ничего не волнует, – возмутилась мать.
Аньезе следила за их спором, переводя взгляд с одного на другого.
– А ты что, сегодня решила не завтракать? – поинтересовалась Сальватора резким тоном и, не дожидаясь ответа, налила дочери молоко и поставила перед ней банку с печеньем.
Аньезе подняла крышку и достала шесть печений, отсчитывая по две штуки.
– А сколько стоит стиральная машина? – неожиданно вмешалась она.
