— В Риферинском особняке нас будут искать в первую очередь, — говорит он уже мягче и спокойнее. — Неизвестно, сколько твоему отцу удастся тянуть время. Они умеют доставать мысли из головы. Неделя, может — две. И нас найдут. А там — знаешь, что произойдёт! Поэтому мы идём в другую сторону. Кто знает, может быть, нам удастся протянуть даже полгода. Я хочу спасти тебя от смерти, глупая девчонка. Потому что ужасно хочу спасти самого себя. И поэтому мы ни за что на свете не пойдём в Риферин. Верь мне — всё обойдётся.
Хелен смотрит на него с таким отчаянием, а Йохан в тот же миг бросается к ней и обнимает за плечи. У неё на глаза наворачиваются слёзы. Этого ещё не хватало… Танатос ненавидел, когда девчонки начинали реветь. А Хелен начинает именно реветь — уткнувшись Йохану в плечо. Толидо едва удерживается от того, чтобы не скривиться при виде этой до омерзения милой сцены. Тан всегда знал, что от этих девчонок пользы мало. Да и Йохан хорош — защитник нашёлся!
Танатосу самому почти что хочется плакать — он тоже устал, он тоже хочет согреться и заснуть. И заснуть — больше всего. Лечь на снег, нет, упасть… и заснуть. Заснуть навсегда и ничего более не чувствовать. Но он же не плачет! Он же не делает этого, потому что понимает, что это будет мешать всем им троим сейчас! И как бы ему не было холодно, голодно и страшно — Толидо ни слова об этом не говорит. Потому что всё прекрасно понимает…
— Перестань дуться на меня, — Танатос берёт Хелен за руку и помогает ей встать и опереться на его плечо. — Нам ещё нужно добраться до Тивии, так что, побереги силы. Пожалуйста, верь мне. Хотя бы сегодня.
Хелен какое-то время мнётся в нерешительности, а потом прижимается к нему. Прижимается почти с той же силой, с которой она пыталась его бить. Да что там — она и била его. Пусть и это не было слишком больно. И Тан думает — не задушить ли она его собралась, раз прибить не удалось? Впрочем, Хелен довольно скоро от него отстраняется, а потом хватает за руку. Что же… Вероятнее всего, в этот раз всё, действительно, обойдётся…
И они бредут дальше по обледенелым руинам Авер-Кайи. И Йохан снова начинает что-то рассказывать — что именно, Танатос не знает. Он и не слушает. Это и неважно — что там бард говорит… Важно то, что ближайшие четыре дня им придётся побыть одной командой. Да. Ближайшие четыре дня. Не дольше. Лишнего дня с этими сентиментальными идиотами Танатос просто не выдержит.
Комментарий к I. Глава вторая. Спасение бегством.
* Unreal – Кали
========== I. Глава третья. Тивия. ==========
Кромешная тьма… Всепоглощающий холод… Кусачий, колючий мороз, который вот-вот заберётся своей ледяной рукой под одежду и сдавит своими костлявыми пальцами шею. И бесконечный снег. И бесконечный лёд. И чёрное небо. Безграничное чёрное небо. И нескончаемая дорога. Дорога в никуда… В неизвестные дали, где вряд ли будет хоть чем-то лучше. И назад пути теперь нет. Там смерть. Верная гибель. Тогда как в неизвестных далях их может ждать какая-никакая, а жизнь…
Танатос искренне надеется, что его ждёт жизнь. Даже если жизнь эта будет полна боли и ужаса, она лучше, чем смерть. Потому что смерть — это конец… Конец всего: конец всем мечтам, всем надеждам, всем свершениям… И Танатос категорически против этого конца. Чёрт возьми, ему хочется жить, дышать, ходить. Он даже почти согласен на то, чтобы Эрментрауд отходил его палкой, но только не умирать! Какое безумие — умереть сейчас, когда имя Танатоса Толидо даже не войдёт в историю! Это глупо. И бессмысленно. До слёз бессмысленно! Почему все рассказывают сказки про одних и тех же героев и злодеев? Танатос Толидо тоже хочет, чтобы его имя воспевали в легендах. И не слишком важно в каком ключе. Пусть хоть трижды злодей — что с того? Главное, чтобы человека помнили. А добрая память… Да кому она нужна?
Когда они шли, в голове роилось множество различных надежд — на то, что, совершенно случайно, там удастся найти домик, где будет тепло, на то, что периодически в вымершей деревне кто-нибудь останавливается… По правде говоря, Танатос рассчитывал на нечто такое. Но не на полностью занесённые снегом домишки. Он думал, что здесь будет нечто похожее на ту деревню, в которой он сам вырос, но… Деревня, где родился и вырос Танатос Толидо, находилась у стен крепости Меринфорд. И пусть сама деревушка была безымянной — когда говорили о ней, следовало называть лишь саму крепость Меринфорд — там было тепло, сердобольный старик-пекарь иногда подкидывал Тану пирожки и горячий хлеб… Там почти всегда был слышен детский смех, всегда кто-то бегал, за двором старой Мансин всегда была построена снежная крепость, которую то разрушали, то строили вновь, а бабки любили рассказывать пугающие сказки о зиме, тогда как их мужья предпочитали говорить о том, как когда-то было хорошо. Когда боги ещё не прогневались на людей, когда ещё светило солнце, и было тепло… Никто из них не знал точно — когда именно солнце потухло, когда именно снег стал всем, когда одна за другой стали вымирать целые деревни, а порой и в цитаделях погибали от холода и голода все люди…
