Тивия.
Вымершая деревня. Йохан говорит, что последний человек жил здесь лет десять-пятнадцать назад — не позже. Танатос уверен, что люди ушли из этого места — или умерли здесь — гораздо, гораздо раньше. Прямо посреди дороги находятся брошенные телеги, пустые бочонки, какая-то ерунда вроде прилавков с какой-то едой. Толидо думается, что надо будет поднять эту еду и попытаться разогреть. Конечно, Тивия не Авер-Кайи. Дома ещё не превратились в развалины, остались даже заборы…
Когда-то здесь жили люди. Много людей — со своими заботами и забавами… Жили и вряд ли могли подумать о приближающейся беде… Выцветшая краска покрывает кровли и заборы. Покосившиеся ставни, калитки… Скрип ставен чем-то напоминает Толидо страшилки о приведениях. Ирвин — любимый послушник Найджара — рассказывал их в огромном количестве. Танатос смело шагает по бывшей улице, тогда как Йохан пытается что-то шептать о духах и призраках. Хелен испуганно жмётся к барду. Кажется, эта девчонка доверяет ему куда больше, чем Танатосу. И Толидо не сказал бы, что это неоправданно. И, пожалуй, беглый послушник не может не согласиться с тем, что всем своим этот оборванец располагает к себе куда больше, чем сам Тан.
Бывший послушник заходит в один из заброшенных домов — жилище это, по всей видимости, принадлежало кому-то из богатых жителей деревеньки. Каменное, добротное, с хорошей дубовой дверью, которая, правда, кажется взломанной кем-то. И какие-то длинные и глубокие борозды пересекают её. Словно следы от когтей какого-то страшного животного. Животного, которое способно взломать дверь… Какой бред! Как в легендах о вендиго. Легендах о ненасытном духе, символе зимы и голода, что нападает ночью на поселения, проникает в дома и пожирает людей заживо целиком, не оставляя даже самой мелкой косточки… Должно быть, в этот дом Тивии некогда ломился голодный медведь, пробудившийся от спячки. Старики говорят, что когда-то давно зимой медведи спали. И горе было тому, кто случайно наткнётся на его берлогу… Потому что нет ничего опаснее медведя-шатуна. Только теперь все медведи такие. Должно быть, именно такой медведь и пытался тогда выбить эту дверь, а уже после кому-то из жителей пришлось взламывать замок, чтобы выпустить перепуганных хозяев дома.
Танатос не верит ни в сказки, ни в легенды, ни в пророчества. Глупости всё это.
В здании холодно почти так же, как и на улице. Разве что не чувствуется так сильно воздействие того пронизывающего ветра. Но совершенно ясно то, что спать здесь нельзя — попросту небезопасно. Потому что заснув, человек уже не сможет проснуться. Замёрзнет до смерти. Мебель валяется на полу, наполовину разломанная. И на стене красуется такой же след от когтей, какой был на двери. Что же… Значит, Тан ошибся. И замок был взломан до того, как в дом проник разъярённый медведь. Возможно даже, что в доме, когда этот лесной житель оказался здесь, уже много лет никого не было. Впрочем, должно быть, неплохо, что так много деревянной мебели в этом доме поломано. Мальчик не спеша обходит большую комнату, в которую он попал. Довольно скоро Танатос находит где-то в углу уцелевшую лавку. Чтобы передвинуть её поближе к очагу требуется много усилий. Йохан и Хелен словно застыли у входной двери. Очаг давно не затапливали. И, должно быть, чтобы отогреть комнату до удобоваримой температуры потребуется много дров… Где же их взять? Пожалуй, можно будет разломать до конца сломанные табуретки, лавки и стол, что-то, конечно, придётся разрубить на более мелкие части.
— Мы замёрзнем здесь до смерти! — почти плачет дочь жреца. — Мы обречены на верную гибель! И всё из-за тебя…
Как же сильно раздражают беглого послушника её слёзы! Как будто тяжело только ей одной! Как будто Танатос не старается изо всех сил обеспечить их общее — всех троих — выживание. Да, конечно, он совсем не ожидал, что всё будет настолько трудно. Но и Хелен стоило что-то делать, чтобы им всем было хорошо, а не без конца реветь и ныть о том как ей тяжело! И мальчику почти хочется оттаскать её хорошенечко за волосы, чтобы больше не раздражала его.
Конечно, в доме было холодно, конечно, вокруг не было ни еды, конечно, в Тивии было так безлюдно, что казалось, что во вселенной не было ни одного человека, кроме них троих — кроме Танатоса, Хелен и Йохана… Но всё же это был хоть какой-то приют. Это лучше, чем ничего. Конечно, в Дайроте они бы уже спали в тёплой горнице в доме сердобольной хозяйки. Сытые и всем довольные. И, возможно, уже завтра кто-то из жрецов так же оказался в Дайроте, убил бы ту самую сердобольную хозяйку. А послезавтра их всех сожгли бы на костре. И это — в лучшем случае. А о том, что будет с ними в худшем случае лучше даже не думать.
Тивия…
