— Сначала исчезла Светлая Грань — наша лучшая целительница. Потом Глубокий Резонанс — хранитель городской памяти. Затем другие, все самые гармоничные из нас.
— Самые гармоничные? — переспросил Аид.
— Те, кто лучше всего настроен на коллективную частоту нашего народа. Те, кто создавал самые прекрасные мелодии, чьи эмоции были чистейшими.
Аид нахмурился. Это было важной деталью. Похититель не выбирал жертв случайно — он искал что-то конкретное.
— А что происходило перед исчезновениями? Были ли странные звуки, необычные явления?
— Диссонанс, — прошептал один из младших кристаллов. — Мы слышали диссонанс в воздухе. Но старейшины говорили, что это невозможно.
Звенящий Камень сердито вспыхнул.
— Молчи, Юный Кварц! Диссонанса не существовало веками!
— Что такое диссонанс? — спросил Аид.
Старейшина колебался, его свет мерцал между цветами.
— Древнее зло, — сказал он наконец. — То, что разрушает гармонию. То, что превращает музыку нашей жизни в какофонию. Мы изгнали его двести лет назад.
— Кого изгнали? — настаивал Аид.
— Ксандера Отзвука. Того, кто пытался "улучшить" нас, сделать индивидуальными. Того, кто чуть не разрушил наш мир.
Наконец-то зацепка. Аид почувствовал, как кусочки головоломки начинают складываться в картину.
— Я хочу узнать больше о Ксандере, — сказал он. — И о том, что он делал.
— Тогда тебе нужно в Храм Памяти, — ответил Звенящий Камень. — Там хранятся все воспоминания нашего народа. Но будь осторожен — некоторые воспоминания болезненны даже для просмотра.
Аид кивнул и направился к центру города, где возвышался самый большой кристалл — Храм Памяти. Впереди его ждали ответы, но он подозревал, что эти ответы ему не понравятся.
***
Храм Памяти возвышался в центре кристального города как гигантский аметист, чьи грани отражали не только свет, но и время. Аид поднимался по спиральной дорожке, высеченной в склоне кристаллического холма, чувствуя, как воздух вокруг него наполняется едва слышными мелодиями — отголосками тысячелетий истории.
У входа в храм его встретила группа кристаллических существ, чьи тела сияли более ярко, чем у обычных жителей. Жрецы-хранители памяти.
— Чужак желает прикоснуться к нашим воспоминаниям, — сказал главный жрец, его голос звучал как орган в пустом соборе. — Это опасно. Для тебя и для нас.
— Почему опасно? — спросил Аид.
— Потому что наши воспоминания живые. Они не просто показывают прошлое — они заставляют его переживать. А некоторые переживания могут сломать разум, не приспособленный к коллективному сознанию.
Аид задумался. Он привык к слиянию сознаний — симбиоз с зажигалкой научил его этому. Но кристаллические существа были другими. Их коллективная память была не союзом двух разумов, а океаном тысяч.
— Я готов рискнуть, — сказал он. — Без понимания прошлого я не смогу защитить ваше будущее.
Жрецы обменялись мелодичными фразами — их версией тайного совещания.
— Есть условие, — сказал главный жрец наконец. — Ты должен показать нам свои воспоминания взамен. Мы должны понять, кто ты, прежде чем пустить тебя в святая святых нашей истории.
Аид колебался. Показать им свои воспоминания означало открыть все свои грехи, все ошибки, всю боль своего пути от разрушителя к защитнику. Но выбора не было.
— Согласен, — сказал он.
Главный жрец коснулся его лба кристаллическим пальцем, и мир вокруг Аида исчез.
Он снова стоял в лабораториях академии, молодой и полный амбиций. Кристаллические существа переживали его воспоминания вместе с ним — его первые эксперименты, встречу с голосами из Пустоты, постепенное падение во тьму.
Их ужас был почти физически ощутимым, когда они видели разрушенные им миры. Но потом пришли другие воспоминания — заточение, встреча с зажигалкой, медленная трансформация, обретение мудрости через страдание.
Когда видение закончилось, жрецы молчали долгое время.
— Мы видели твою тьму, — сказал главный жрец наконец. — Но также видели твой свет. Ты действительно изменился. Немногие способны на такую трансформацию.
— Теперь моя очередь, — сказал Аид.
Жрец кивнул и повёл его в глубины храма, к центральному кристаллу памяти. Это было чудо природы и магии — кристалл размером с небольшой дом, в глубинах которого плясали световые узоры, каждый из которых был чьим-то воспоминанием.
— Найди Ксандера Отзвука, — сказал жрец. — Но помни — его воспоминания болезненны. Он был нашим, но стал чужим.
Аид приложил руки к поверхности кристалла и почувствовал, как его сознание погружается в океан чужой памяти.
Сначала он увидел Ксандера таким, каким тот был когда-то — молодым кристаллическим существом, чьё тело сияло ярче всех остальных. Блестящий исследователь, одержимый тайнами индивидуального сознания.
Кристаллические существа жили в постоянной гармонии, их мысли и эмоции перетекали от одного к другому, создавая симфонию коллективного разума. Но Ксандер задавался вопросом: а что, если каждый из них мог бы быть отдельной мелодией, а не просто нотой в общем произведении?
