Надо же так бессовестно врать. Как будто я мало видел записей, где Дэнни беззаботно дурачился на лодке Роберта. Но сейчас мне было на это глубочайше наплевать. Я взял Лекс за руку – пусть она утешает меня, пусть говорит что-то своим тихим голосом, – и закрыл глаза, потому что их отчего-то вдруг защипало.
– Спасибо вам всем, – сказала Джессика, когда мы вернулись на сушу и шли к машине. – Это был замечательный день.
– Он еще не закончился. У нас есть для тебя сюрприз, – сказала Лекс.
– Еще один?
На парковке нас ждал лимузин.
– Это для тебя, – сказала Лекс. – На твое имя заказан столик в «Melisse».
– О! Мой любимый ресторан, – сказала Джессика.
– Вы с Дэнни там поужинаете, – продолжала Лекс, – а мы все будем ждать вас дома.
Ясно было видно, что Джессику охватила паника.
– Так вы не едете?
– Нет, – сказала Лекс. – Это сюрприз специально для тебя и для Дэнни.
– Мы подумали, что вам приятно будет провести время вдвоем, – добавил Николас.
Я видел, как Джессика проглотила комок. Видел по глазам, как мечутся мысли и планы у нее в голове, – она пыталась придумать, как вывернуться, не устраивая скандал. Я даже чуть не пожалел ее немного.
Но вскоре маска уже снова была на месте, и, понимая, что выхода нет, Джессика улыбнулась:
– Отлично.
Мы попрощались со всеми. Лекс обняла мать, и я расслышал, как она шепнула:
– Будь милой. Он твой сын.
Мы с Николасом переглянулись, а потом мы с Джессикой – вдвоем – уселись в лимузин.
В «Melisse» был полумрак и утонченная атмосфера с тихим звоном хрусталя и серебра: парадный вид Джессики был здесь более чем уместен. Как только мы сели за столик, она подозвала сомелье и заказала бокал вина.
– Я рад, что проведу это время с тобой, – сказал я после того как Джессика осушила залпом почти полбокала. – Мне бы хотелось, чтобы мы почаще бывали вместе.
– М-м-м, – только и ответила она.
Я боролся с искушением встряхнуть ее.
– Когда ты в последний раз здесь была?
– Ох, – вздохнула она. – Точно не помню. Несколько лет назад.
Долгий будет вечер. С той минуты, как сели в машину, мы едва обменялись несколькими принужденными фразами. О чем я ни пытался заговорить, Джессика отвечала так коротко, как только возможно. Это я предвидел, а вот другого не ожидал – что мне так трудно окажется играть роль любящего сына. Во-первых, для такой роли у меня не хватало опыта. А кроме того, до сих пор Джессике почти не было места в моих размышлениях о семье Тейтов: в этом доме она была чем-то вроде призрака. Но теперь, когда мы оказались так близко друг к другу, я понял, как сильно злюсь на нее – за то, что совсем забросила собственных детей, а с одним из них, возможно, обошлась и того хуже. Так и хотелось сделать ей больно в ответ.
– Я совсем не помню это место, – сказал я. Изображать любящего сыночка было страшно утомительно, а пронять ее все равно не получалось. Может быть, проймет хотя бы намек на тот фарс, что мы оба с ней разыгрываем. – Ты меня сюда водила когда-нибудь?
Она внимательно изучала меню.
– Раз или два, кажется.
– А я не помню, – сказал я. – У меня остались только обрывочные воспоминания. Наверное, можно считать, что я ужинаю здесь с тобой в первый раз.
Она не подняла глаз, но стиснула зубы.
– Да, наверное.
Свой бокал вина она допила, не успели мы еще заказать еду. Официант спросил, не принести ли ей еще, но она отказалась. Должно быть, не хотела терять голову, – но у меня на этот счет были совершенно другие планы. Когда она извинилась и вышла освежиться, я подозвал официанта и сказал, что она передумала – пусть приносит еще вина. Если она и удивилась, когда, вернувшись, увидела ожидающий ее полный бокал, то ничего не сказала.
Она едва прикасалась к еде и умудрялась почти не разговаривать со мной, не считая редких комментариев по поводу блюд и односложных ответов на вопросы. Вечер уже подходил к концу, а я так ничего и не добился. Николас будет недоволен, а недовольства Николаса мне следовало избегать любой ценой.
Хорошо хоть, что она не переставала пить.
– Так где ты бываешь? – спросил я после особенно длинной паузы в разговоре. Пора к делу.
– Извини?
– Когда уезжаешь из дома, – сказал я. – Я только сейчас понял, что понятия не имею, чем ты занята, пока я в школе. Куда ты ездишь?
– У меня дела, – сказала она, тыча вилкой в тарелку в попытках подцепить листик салата. – Я состою в правлении нескольких организаций.
– Ты иногда совсем поздно приезжаешь, – заметил я.
– Я… я люблю долгие автомобильные прогулки, – сказала она. – Это успокаивает нервы.
Ну да, спокойные нервы – это первое, что приходит на ум, когда думаешь о Джессике.
– А где ты катаешься?
Она заморгала немного учащенно, и я понял: что бы она сейчас ни сказала, это будет ложью.
– Чаще всего по берегу.
На берегу оранжевой пыли взяться неоткуда.
