Кин несколько раз моргнул, убеждаясь, что зрение его не подводит, и наконец прошептал:
– Это она.
– В таком случае давайте рассмотрим ее получше.
Голограмма издала шипящий звук, свет в комнате потускнел, и на гигантском настенном экране появился источник информации: архивированная страница веб-сайта «Сан-Франциско глоуб». Эдгар еще несколько раз прикоснулся к висевшему перед ним изображению, и картинка превратилась в полноценный, хотя и черно-белый, трехмерный образ: Миранда стоит за кафедрой, на рукаве куртки вышит забавный филин, на шее – длинный полосатый шарфик.
Не особо похожий на шарфик футбольного болельщика.
– Статья озаглавлена «На местной конференции любителей научной фантастики ищут и находят таланты». Читаем дальше… «Семнадцатилетняя старшеклассница Миранда Стюарт демонстрирует свой проект на состязании начинающих разработчиков видеоигр». Как видно, уже в юном возрасте ваша Миранда знала, чего хочет.
Кин встал и обошел голограмму, желая рассмотреть снимок во всех подробностях. Выглядел он вполне достоверно. Похоже, изображение воссоздали с помощью какого-то алгоритма, использующего технологию распознавания лиц вкупе с подбором соответствующего размера, роста и веса по принципу интерполяции.
Но технические аспекты не имели для Кина никакого значения. Такую Миранду он видел впервые. Из прошлого он взял с собой десятки и сотни цифровых фотоснимков дочери, сделанных на футбольных матчах или во время детских игр с Таней и другими подругами. Но эта Миранда – в странном наряде, представляющая публике свое творение, – выглядела как совершенно незнакомый человек.
Кину вспомнились последние дни, когда он настаивал на просмотре игры «Арсенала», проецируя на дочь искусственные образы, что втемяшились ему в голову. Он воспитал ее. По-отцовски. Показал ей все, что считал важным или занятным.
Но, очевидно, никогда не прислушивался к ней по-настоящему.
Чем еще объяснить, что отец, глядя на фото, не узнает собственного ребенка?
Из-за поступков Кина, его противозаконных попыток воспитать дочь, перекинув мостик между прошлым и будущим, все прежние усилия пошли прахом.
Кин потерял Миранду, так и не выяснив, кем она была на самом деле. И теперь никогда этого не узнает.
– Спасибо, – сказал он.
– К сожалению, это все, что удалось найти. Строго говоря, этой страницы не должно существовать.
– То есть?
– Вот, посмотрите.
Эдгар развернул к нему экран с какими-то вычислениями и указал на статичную отметку времени, поставленную часом раньше.
– Резервная копия сделана сегодня утром. Чтобы обеспечить бесперебойную работу сервиса, мы обновляем архив ежечасно, но Миранда Стюарт… В актуальной базе она отсутствует. Эта фотография – единственная, и она имеется только в сегодняшнем архиве, а он должен быть точной копией реальных данных, но в нашем случае это не так.
Ни головной боли, ни тяжелой пульсации в висках, ни колотья над правым ухом. Вместо них – сдавленная грудь, как будто разом стиснули тысячу кулаков, отсутствие воздуха в легких, обессилевшие мускулы и безвольно поникшая голова.
– Такое чувство, что за последний час кто-то стер цифровой отпечаток Миранды.
Свет вспыхнул с прежней яркостью, и Эдгар вернул экраны на место.
– Кто-то удалил ее из истории. Странно, да?
Он заговорил о возможных сбоях в аппаратной части и о том, что отправит технический запрос в службу обработки данных, но Кин, не слушая его, направился к выходу. Его переполняла ярость. Пропитанный гневом с макушки до пят, Кин даже не заметил, как вышел из музея и сел в машину. В голове у него обретал очертания новый план, и с каждым шагом к нему добавлялась новая деталь, а слова, действия и перечни вариантов складывались в тревожную матрицу версий будущего.
И все это началось с одного человека.
– Господи, Кин! – воскликнул Маркус и от неожиданности даже выронил сумку, но тут же подхватил ее.
Его возглас разнесся над холмами и улетел в сумрачное небо, спугнув птиц.
Но изумление сменилось сочувствием, и Маркус поднял брови:
– Ты в порядке?
– Да, – ответил Кин, понимая, что сейчас важно продемонстрировать видимость спокойствия, несмотря на ровное пламя гнева, пожиравшее его изнутри, ведь врагом был не Маркус. – Получил выходное пособие. Какое-то время можно не работать.
После визита Кина в музей в голове бурлил в поисках выхода гейзер вопросов «что, если?». Невыносимое давление требовалось стравить, а единственным человеком, с которым Кин мог поговорить на эту тему, был Маркус.
– Спасибо, что прилетел, – сказал Кин.
– Почему мы стоим на горе Сан-Бруно, да еще в час пик? По-моему, парковаться на этом склоне запрещено.
– Миранда любит гулять здесь с Бэмми. Маршрут непростой, зато вокруг тихо и спокойно.
Миранда… Она уже несколько десятилетий как мертва, умерла своей смертью или убита агентами бюро, но для Кина она жила в параллельной реальности, и он не мог ни говорить, ни даже думать о ней в прошедшем времени.
