– По-моему, он хотел, чтобы все принесли еду. Но мы этого не сделали. Просто собирались поиграть в футбол. А потом я увидел тебя.
Кин глубоко вздохнул. Беспокоясь о Миранде, пытаясь сохранить отношения с дочерью, нарушая правила, чтобы не потерять с ней связь, он ни разу не задумался, каково будет Пенни, если она все узнает.
– Несколько недель Маркус пытался меня отговорить, – поделился воспоминаниями Кин. – Твердил, что мы совершенно разные, если не сказать противоположные. Целый список написал, почему нам нельзя встречаться, – добавил он, чувствуя, как лед между ними дает трещину.
– Мне он тоже зачитал подобный список, – тихо произнесла Пенни.
– Но я не стал его слушать. Вместо этого доверился чутью, и оно подсказало, что твой брат – и мой напарник – просто не понимает, сколько между нами общего. И все это произошло из-за того задания. Теперь ты все знаешь. Я ничего не скрыл. Ну что, жалеешь о том вечере?
Вопрос повис в воздухе. То ли Пенни сочла его риторическим, то ли ей требовалось время, чтобы собраться с мыслями.
– Нет, – после паузы произнесла она.
По телу разлилось облегчение, и только сейчас Кин понял, что затаил дыхание, ожидая ответа. Пару секунд посмаковав это чувство, он напомнил себе, что пора сосредоточиться на деле.
– Я рада, что пришла. Рада, что познакомилась с тобой. Рада, что мы не послушали Маркуса. Рада, что между нами больше нет секретов.
Пенни было не до улыбок, но она заметно расслабилась.
– Не представляю, каково это – разом узнать столько всякого, – сказал Кин. – Но все же прошу тебя рискнуть и поверить мне.
Пенни кивнула и уставилась на дорогу.
– Когда ничего не понятно, остается лишь доверие, – добавил он.
Мимо с головокружительной скоростью мчались автомобили, однако на своей полосе Кин и Пенни оставались одни, решительно продвигаясь вперед. Внедорожник пожирал милю за милей. На смену бескрайним полям пришли покатые зеленые холмы, а на горизонте проклюнулись признаки цивилизации.
– Что ж, – нарушила молчание Пенни, и ее голос прозвучал веселее, чем пару минут назад; совсем чуть-чуть, но все же. – Как я и говорила, жду не дождусь встречи с Мирандой.
Кин пристально смотрел в окно. Сначала он не видел ничего, кроме отражения своего усталого лица, но затем глаза привыкли к пространству и освещению. Там была она, уже не долговязый нескладный подросток, но женщина на пороге тридцатилетия. Черные волосы до плеч, видны выраженные очертания высоких темных скул и даже легкие морщинки у глаз.
Миранда сидела в кафе, не подозревая, что в двадцати футах от нее стоит отец, который ради этого преодолел путь длиной в столетие, украл машину и примчал за сотню миль. Кин глянул за спину и прищурился – по глазам ударили оранжево-пурпурные краски вечернего неба. Рядом стояла Пенни: лицо спрятано за громадными темными очками и высоким воротником куртки, наскоро купленной в первом попавшемся универмаге.
Кин выглядел примерно так же – не ради стиля, но чтобы обмануть систему распознавания лиц. Тем прохладным августовским вечером куртки пришлись весьма кстати, хотя выражение лица Пенни говорило само за себя. Она бросила взгляд на Кина, и по глазам за темными стеклами очков он понял, что Пенни тоже видит его насквозь.
Он непроизвольно схватился за грудь, но осознал это, лишь когда Пенни накрыла его ладонь своей.
– Ты в норме?
Кин хотел ответить утвердительно, но помешал ком в горле. К глазам подступили слезы вопреки всем усилиям не расплакаться.
– Она похожа на тебя. Видишь, даже не пришлось спрашивать, где твоя Миранда.
После этих трогательных слов Кин едва не заключил Пенни в крепчайшие объятия. Этот прилив нежности не имел никакого смысла, ведь Пенни никак не связана с Мирандой. Но Кин уже перестал искать рациональное объяснение своим поступкам. Просто принял это за знак, что все идет как надо.
– Я действительно рад…
Не договорив, он качнулся вперед, а через миг понял, что его ударили в плечо. Обернулся, но успел увидеть только спину прошедшего мимо человека.
– Извините, – пробормотал тот и выронил на тротуар какую-то бумажку.
Незнакомец указал на нее носком ботинка и ушел, не удостоив Кина взглядом.
– В этой эпохе люди такие неуклюжие, – взяла его под руку Пенни.
– Ничего подобного, – возразил Кин, поднимая свернутый листок. – Это был Маркус. Следит за нами. В разговор не вступил, а это значит, что на нем служебный коммуникатор. Это стандартное правило, когда агент и эвакуатор готовятся к активной фазе задания.
Пенни присмотрелась к записке. Да, это был почерк Маркуса.
«Будьте осторожны. Держитесь подальше от камер наблюдения. АИ на служебной квартире, мониторит только звук. Могу инсценировать слежку до машины, но больше ничего, если Миранда окажется на парковке. Перехватите ее заранее. Приступайте. Если она объявится у машины, я бессилен. Придется действовать по плану БТД. Постарайтесь не привлекать внимания, они все слышат».
Написано от руки, чтобы не оставить цифрового следа для бюро.
– АИ? – спросила Пенни.
– Агент-исполнитель.
