– Простите, – сказала Миранда, – но мне и правда пора. Меня ждут друзья.
– Понимаю, все это выглядит безумно, и у вас нет причин воспринимать меня всерьез, – донеслись из наушника слова Пенни.
Она говорила размеренным, убедительным голосом, и Кина снова охватила гордость за невесту – хотя, казалось бы, после стольких перепалок вызвавших чувство вины, сожаления и безысходности, пора было привыкнуть к чему угодно.
– И все же я прошу вас рискнуть и просто поверить мне. Когда ничего не понятно, остается лишь доверие.
Молчание длилось несколько секунд. Кин вздрагивал от каждого шороха статики в гарнитуре.
– Рассказывайте.
– Что?
– Рассказывайте здесь. Почему мне грозит опасность? В уборной нет никого, кроме нас. Просто расскажите, что к чему.
Наушник заполнило громкое и частое дыхание Пенни. Это означало – она переключилась в турборежим и вот-вот выпалит все, что знает о Миранде.
– Сейчас я докажу, что мне можно верить. В детстве вы много играли в футбол. С подачи отца. Но терпеть не могли эту игру. – (При этих словах Кин поежился.) – Вас всегда тянуло к созидательной деятельности.
– Вы меня пугаете. Пожалуй, мне пора.
– Нет, не уходите, послушайте меня… Господи, как же доказать, что я говорю правду? У нас мало времени!
Кин не сразу сообразил, что вопрос адресован ему, а не Миранде.
– Расскажу все как есть. Придется…
И эти слова тоже предназначались для него. Затаив дыхание, Кин вцепился в неподвижное рулевое колесо.
– Мы в закрытом помещении. Никто ничего не узнает.
– Так, – сказала Миранда, – вот сейчас мне вообще ничего не понятно. Пожалуй, будет лучше…
– Меня прислал ваш отец. Если вы останетесь в этом кафе, случится нечто ужасное.
Кто-то охнул. То ли Миранда, то ли Пенни.
– Мой… отец?
– Да. Ваш папа. Кин. Честно говоря, сейчас он нас слышит.
В наушнике раздался приглушенный стук. Должно быть, Пенни указала Миранде на гарнитуру.
– Мой папа – мастер вешать лапшу на уши. Не исключено, что он давно мертв. Уже десять лет, как он не дает о себе знать. Если это вообще был он. Понятия не имею, да и думать об этом не хочу. Ему бы заняться тем, что он умеет делать лучше всего. Оставить меня в покое.
Радиоволна, принесшая слова Миранды, ударила в самое сердце.
Кин велел Пенни не упоминать его, и не без причины. Объяснение было вполне логичным: нельзя, чтобы у всех на виду разыгралась сцена, способная привлечь внимание бюро. Но за всей этой логикой таился страх, терзавший Кина с тех пор, как прервалась его переписка с дочерью.
Что, если Миранда возненавидела его за новое исчезновение? Конечно же, он не хотел, не собирался обрывать эту связь. Решение приняла заместитель директора – и отправила их переписку в мусорную корзину.
– С давних пор я знаю, что он готов сказать что угодно, лишь бы ему поверили. Вам он тоже представился как герой-разведчик? Или выдумал еще какую-нибудь глупость? Он вас обманывает. Не знаю зачем, но обманывает.
Миранда замолчала, но ее слова уже впились Кину в душу и разорвали ее в мелкие клочки.
– Хотя постойте!.. – вдруг воскликнула она.
– Знаю, у вас масса вопросов. Просто поверьте…
– Вы же совсем молодая!
– Еще немного, и вы все поймете…
– Глазам не верю. Он врал направо и налево. Послушайте, я не знаю, кто вы, но мой папаша – тот еще мошенник. Сами подумайте, сколько вам – вдвое меньше, чем ему? Вы выглядите моложе меня! Думаю, вы далеко не первая из тех, кого он обвел вокруг пальца! – Миранда фыркнула прямо в крошечный микрофон, пристегнутый к воротнику Пенни. – Послушайте моего совета. У отца началось что-то вроде кризиса среднего возраста, и он бросил семью. В один прекрасный день просто исчез, и все. И однажды с вами произойдет то же самое. Просто забудьте о нем. Найдите парня своего возраста, а моего отца к себе и близко не подпускайте.
В наушнике зазвучали шаги, и щелкнула дверная ручка.
– Остановитесь! Пожалуйста.
– Уберите руки!
– Миранда, я не могу этого объяснить. Но он сможет. Просто останьтесь на минутку. Кин? Ты нас слышишь.
– Да. – Он тяжело сглотнул. – Слышу.
– Сейчас я передам гарнитуру Миранде. Вот, возьмите.
Что-то зашелестело, защелкала статика, и с каждым звуком грудь сдавливало все сильнее, а комок в горле разрастался. Надо решиться на разговор с Мирандой.
– Отец хочет вам что-то сказать.
– Серьезно? Поверить не могу, – пробился сквозь помехи голос Миранды. – Чего он хочет? Он уже бросил меня. Дважды. Что, бог троицу любит?
На подготовку не было времени. На связи была его дочь, человек из другой эпохи. Кин ничего не продумал, не подготовил речь, и никакая визуализация не пришла ему на помощь. Все развивалось совершенно не по плану, и подобную ситуацию они с Пенни даже не рассматривали, но Кин должен был что-то сказать. Хоть что-нибудь. Что угодно, лишь бы избежать самого худшего.
– Миранда. Это я. Папа.
– Слушай, мне некогда с тобой разговаривать. Если это ты присылал те письма…
– Да, я. Честное слово. Слушай внимательно. Твоя жизнь в опасности. Находясь здесь и говоря все это, я нарушаю множество правил. Мы оба их нарушаем. Я прошу, приди и выслушай меня…
