Человек, которому поручено усыпить Миранду, убить ее и замести следы. По всей видимости, план Маркуса сработал. Став жертвой марсианских специй, агент остался в сознании, но теперь вынужден сидеть взаперти.
– Значит, медлить нельзя, – сказал Кин. – Если за передвижениями Маркуса следят, с ним не скоординироваться. Придется действовать самостоятельно. Тайком. – Он снова глянул в окно. – И как можно быстрее.
– Почему?
– Официант уже забирает тарелки. Посмотри, – указал он на одинокого мужчину, присевшего у барной стойки. – Это Маркус. Наверное, уже добавил в напиток снотворное. Но Миранда не уснет, пока его не активируют. И Маркус не сделает этого, если мы заберем Миранду. За временем следят. Ожидается, что активная фаза задания начнется в двадцать минут девятого. Если не поспешить, план бюро вступит в силу.
– Ясно. Что ж, увидев нисколько не постаревшего отца, она непременно согласится…
– Нет. Говорить с ней будешь ты, – повернулся Кин к Пенни и взял ее за плечи. – Невозможно предсказать, как она отреагирует на нашу встречу. Если устроит сцену, АИ прекрасно все услышит. Ты должна уговорить ее пойти с нами. Потихоньку. Пожалуй, даже имени моего упоминать не стоит.
– Я? – воскликнула Пенни и сняла темные очки; ее глаза округлились от изумления. – Но я никакой не спецагент. И даже не шеф-повар. Я всего лишь…
– Не надо. – Кин коснулся пальцем ее губ. – Не говори, что ты всего лишь Пенни. Это не так. Ты умная, способная, сильная… Сильнее, чем считают ваши родители и даже Маркус. И гораздо сильнее, чем ты думаешь. Хватит недооценивать себя. Ты справишься. Послушай…
Он притянул Пенни к себе и обнял с глубоким чувством, отразившим больше чем искреннее восхищение.
– …я знаю, ты справишься. Знаю настолько хорошо, что вверяю тебе жизнь дочери.
Они стояли обнявшись, и Кин чувствовал, как расслабляется напряженное тело Пенни. Наконец она отстранилась и снова заглянула ему в глаза, но теперь что-то изменилось. Не счесть, сколько раз они смотрели друг на друга, даже когда ссорились по пустякам вроде покупки дивана или увольнения с работы. В эти глубоко личные моменты Пенни, не умея скрыть нервозность, то постукивала пальцем, то переводила взгляд вверх.
Но сейчас, в этой вечерней синеве таявших сумерек, она расправила плечи и сделала спокойный глубокий вдох.
– Хорошо. Договорились. Подскажи, с чего начать.
Кин внимательно посмотрел в окно кафе, делая поправку на расстояние и пешеходный поток. Бар. Стойка приветствия. Ряды столиков. Мысли роились в голове, опережая ускоренный пульс.
Вот именно. Оценивай и действуй.
– Знаешь, – усмехнулся Кин, – последнее время планирование дается мне даже легче обычного.
Гарнитура оказалась неудобной. Придерживая ее пальцем, Кин сосредоточенно смотрел на фонарный столб, стоявший впереди, в нескольких футах от машины. Интересно, пережил ли он следующее столетие. Смогут ли они с Пенни, вернувшись в будущее, подойти к этому столбу и вспомнить, как парковались на этом месте, совершая вояж в прошлое?
В голове роились вопросы о бесчисленных вероятностях, порожденных путешествиями во времени. Стоп, это ошибка новобранца. Вместо этого Кин сосредоточился на звучавших в наушнике словах Миранды. Их было не разобрать, но модуляции голоса были настолько знакомы, что вычленить его из окружающего шума было так же просто, как если бы Миранда стояла прямо здесь, рядом с Кином.
И еще проще, когда она взвизгнула от неожиданности.
– О нет, – выдохнула Пенни.
Ее голос дрогнул, но вряд ли Миранда поняла, по какой причине.
– Простите, простите! – смутилась Пенни. – Позвольте, я помогу все вытереть.
Кин не видел этой сцены, но диалог – скомканное извинение Пенни и понимающий отклик Миранды – визуализировался в его сознании, искривляя время и пространство. Эти двое никогда, вообще никогда не должны были познакомиться, но все же вступили в разговор благодаря секретному плану и пролитому напитку.
– Все в порядке. Ладно. Все хорошо.
– Ой как неловко… Вам на волосы попало… и на блузку.
– Ничего страшного. Всякое бывает. В дамской комнате приведу себя в порядок.
– Я помогу. Только не отказывайтесь, ведь это из-за меня.
Шум обеденного зала постепенно стих, меняя громкость и тональность. Наконец Кин услышал шаги по линолеуму в каком-то тихом месте.
И тут Пенни раскрыла карты.
– Послушайте, – сказала она тихо, но настойчиво. – Нам надо поговорить.
– Честное слово, ничего страшного. Бывает.
– Нет, позвольте. Мои слова прозвучат очень, очень глупо, но прошу, прислушайтесь. Надо уходить, прямо сейчас. Вам грозит опасность.
Конечно же, Кин их не видел, но благодаря повисшей паузе сумел вообразить реакцию Миранды. Изумленные глаза. Приоткрытый рот. Рука на груди.
– Прошу прощения?
– Значит, так…
По обыкновению, Пенни затараторила все быстрее и быстрее. Кин надеялся, что она хотя бы воздержится от манеры, когда все слова сливаются воедино.
– Звучит нелепо, понимаю, дайте пять минут, у нас мало времени, но я докажу, что права, честное слово!
Журчание воды, затем гул сушилки для рук, типичной для этой эпохи.
