Но до слома привычного монолита остаётся ещё несколько лет, а пока и в мыслях ни у кого, включая самых отъявленных диссидентов, даже близко нет представления, что социализм, советская власть и коммунистическая партия вот-вот кончатся. Все эти три установления, подпирающие друг друга, кажутся незыблемыми и на века, словно три египетские пирамиды в Гизе.
А коли так, Юре следовало вписываться в систему, находить в ней хлебные и сладкие места. Тем более он женился, создал семью, ячейку общества, скоро дети пойдут. Одним из способов сделать карьеру было продвинуться по журналистской линии. Лет семь, но, скорее, десять беспорочной службы, и можно претендовать на должность, например, редактора отдела, члена редколлегии газеты «Правда» – это место являлось первой, нижней ступенькой
Имелся и другой путь, более творческий. По коридорам «Смехача», к примеру, хаживал с важным видом бывший фельетонист, а ныне сценарист «Мосфильма» Сергей Бодров-старший. Никто ещё не знал, что он станет известным кинорежиссером, а самое лучшее его творение, Сергей Бодров-младший, ходил тогда в среднюю школу. Но все шептались: Бодров крут, по его сценариям четыре фильма поставлено, в том числе такой известный, как «Любимая девушка механика Гаврилова» с Гурченко! А заказной сценарий на «Мосфильме» означал гигантский гонорар в пять тысяч рублей, связи в киношном мире и возможность жить безбедно, по крайней мере, год.
Будущей карьере весьма помогло бы вступление в партию. Совестливые молодые люди вроде Юрочки, не законченные карьеристы, объясняли себе и окружающим желание стать членом КПСС просто и почти искренне: «Чем больше в ней будет хороших людей, тем лучше будут сама партия и наша жизнь». Юра прозондировал почву в «Смехаче», где состоял на комсомольском учёте. Ему сказали: придётся подождать. Тогда существовала неофициальная и нигде не декларируемая очередь (ещё одна очередь!), на сей раз на вступление в КПСС. Представители рабочего класса и передового колхозного крестьянства могли пополнить ряды правящей партии, как только захотят (да не больно-то туда стремились). Инженерно-технической и тем более творческой интеллигенции следовало помариноваться, подождать годика два-три. Только, ради бога, не говорить об этом вслух! А то, рассказывали, вышел конфуз с одним преподавателем вуза, которого спросили в райкоме: «А вы почему раньше в партию не вступали?» Он на голубом глазу ответил: «В очереди стоял». Товарища, естественно, завернули.
В партию вступить, конечно, можно было – карьере не помешает. Однако строить судьбу, опираясь на одну КПСС, очень противно. Слишком несимпатичные люди, сплошь и рядом, выныривали на должностях секретарей – начиная от первичных ячеек и заканчивая ЦК.
После свадьбы Юра с молодой женой продолжали проживать в его съёмной квартире в Свиблове. Однако жилищный вопрос им следовало решать кардинально. В советские времена квартиры – да, давались бесплатно, но (опять-таки) по очереди, и стоять в ней можно было долго, очень долго – всю жизнь. Да и записывали в неё только тех, кто проживал в коммунальной квартире или имел меньше пяти квадратных метров жилой площади на человека. Ничего подобного ни у Иноземцева, ни у Рыжовой-младшей не наблюдалось. В крупных городах, правда, существовала другая лазейка: можно было вступить в жилищно-строительный кооператив. За него приходилось платить изрядные деньги. Например, на трёхкомнатную квартиру первый взнос составлял пять с половиной тысяч рублей, а потом в течение двадцати пяти лет следовало выплачивать своего рода ипотеку (правда, беспроцентную) по тридцать рублей в месяц. Однако закавыка заключалась в том, что даже для того, чтобы попасть в кооператив, в столице существовала (тьфу, чёрт!) ещё одна, особенная очередь. И записаться в неё могли лишь люди, которые, хоть тресни, имели жилой площади на нос менее восьми квадратных метров. Однако квартира, роскошная мамина квартира на Ленинском, где был прописан Юрик, – двухкомнатная, с большой кухней, коридором, тёмной комнатой – составляла жилой площади тридцать восемь квадратных метров (и шестьдесят пять общей). Даже если прописать туда молодую супругу Машу, обеспеченность жильём составляла (тридцать восемь метров делим на четверых) больше девяти квадратных метров на лицо, и для того, чтобы встать на очередь в ЖСК, это не годилось. Оставался последний вариант: Марии забеременеть и родить ребёночка. Вот тогда, алиллуйя, можно попасть в заветные списки и, простояв в них года два, дождаться права выложить огромную сумму за своё будущее жильё.
