Здесь вам не Сакраменто полностью

Но однажды на тот самый электронный адрес, который он некогда давал Валентине, пришло письмо с незнакомой почты в русской доменной зоне. «Уважаемый Юрий Владиславович, – обращался к нему неизвестный, – во исполнение посмертного волеизъявления моей клиентки гр-ки Спесивцевой Валентины Дмитриевны, коей я являлся адвокатом и душеприказчиком, имею сообщить Вам следующее. Согласно завещанию Спесивцевой В. Д., мне поручалось обратиться непосредственно к вам в случае, если в отношении её дочери, гр-ки Спесивцевой Виктории Викторовны, наступят форс-мажорные обстоятельства негативного характера, а именно: тяжёлая болезнь или травма, полная или частичная потеря трудоспособности, пожар, наводнение либо другие стихийные бедствия, а также возбуждение уголовного дела, чреватое длительным сроком лишения свободы. Настоящим довожу до Вашего сведения, что 28 ноября сего года в отношении гр-ки Спесивцевой В. В. возбуждено уголовное дело по статье двести двадцать восемь, часть третья УК РФ. Мерой пресечения в отношении подозреваемой Спесивцевой В. В. избрано заключение под стражу на срок до двух месяцев. Мера наказания по статье, вменяемой Спесивцевой В. В., предусматривает от десяти до пятнадцати лет лишения свободы».

В конце письма имелось имя адвоката – Иван Андреевич Мирский – и его телефон.

Почту Юра читал обычно утром – в России к тому моменту день кончался, но было ещё не поздно, по правилам хорошего тона дозволялось звонить. Он набрал номер стряпчего.

Затем Юра посоветовался с женой, испросил у себя в университете отпуск по неотложным семейным обстоятельствам и выехал на Родину.

Прямо в день приезда в Москву, не откладывая дела в долгий ящик, не отдыхая и не отсыпаясь после двенадцатичасового перелёта, Юрий Владиславович встретился с адвокатом – тот, по договорённости, ждал его в столице. Чтобы не дёргать отца – и так утомился старичок, его встречаючи, – поехал на метро. Да и время сэкономил по столичным пробкам.

Если бы не хмурые и невежливые люди на улицах и в подземке, столица произвела бы благоприятное впечатление. Яркие освещённые улицы, переизбыток света, как в Лас-Вегасе. И все куда-то летят, несутся – по тротуарам и эскалаторам. Настоящий vibrantcity – опять он точно не знал, как перевести этот термин. Вибрирующий, что ли, звенящий, как провода под током.

С адвокатом условились встретиться в скромном сетевом кафе у метро «Октябрьская». Защитник ждал его за столиком у окна, попивал минеральную воду. Он произвёл на Юрия благоприятное впечатление. Спокойный, уверенный в себе человек лет сорока. Если выжига и плут (а как адвокату, тем паче российскому, не быть выжигой и плутом?), то в разумных, не переливающихся через край пропорциях. Вдобавок – свой человек в семье подследственной, к покойной матери относившийся с симпатией, саму Викторию, заключённую в СИЗО, лично знающий.

Заговорили о деле. Стряпчий сразу сказал, что за ордер – то есть за то, что с ним будет заключен договор и он станет представлять интересы Спесивцевой, – он возьмёт стандартное вознаграждение – двадцать тысяч рублей. И ещё немедленно нужны были деньги, чтобы заключённую подогреть – сделать ей передачу.

Не откладывая дела в долгий ящик, Иноземцев спустился к ближайшему банкомату и снял с карты наличные. Потом обсудили гонорар за услуги стряпчего. Вознаграждение, которое он оговорил себе, оказалось изрядным – особенно по российским меркам: двести тысяч, плюс, если потребуется, оплата экспертиз. Однако Иноземцев привык к заоблачным наградам, которые выписывали себе защитники в Америке, и сумма его не ошеломила.

Адвокат сказал, что первым делом, прямо завтра, он добьётся свидания с подследственной. «И немедленно подам апелляцию по поводу меры пресечения, надо постараться вытащить девушку из камеры, под подписку или хотя бы домашний арест».

Юра попросил:

– И, если можно, постарайтесь устроить мне с ней свидание. Надо познакомиться – вы говорите, что она моя дочь, а я её никогда не видел.

Мирский обещал поспособствовать.

– Вы не волнуйтесь насчёт денег, – молвил стряпчий. – Возможно, их в итоге понадобится больше, но, во-первых, я лишку не возьму. А во-вторых, не надо думать, что за всё придётся платить лично вам. У Спесивцевой имеется собственность – личный автомобиль, к примеру. Будьте готовы, что придётся продать. Судебные хлопоты – занятие затратное.

В СИЗО номер шесть, или «Бастилии», или «шестёрке», меня сначала обшмонали в специальной шмонной. Страшно унизительная процедура, когда осматривают, и в довольно грубой форме, в буквальном смысле всюду.

Затем доставили на сборку – в камеру, где коротали время привезённые из разных судов или с этапов. Потом отправили в карантин, где я провела двое суток. И наконец я въехала в двести первую камеру, на втором этаже, окна в тюремный двор – впрочем, иных, с видом наружу, здесь и нет.