После предварительной договорённости с генералом Евстафьевым разработать операцию Кудимов решил сам. Хвала Всевышнему, теперь появились социальные сети, в которых молодые охотно сидели – и этим сами на себя собирали и обнародовали оперативный материал. Исходя из анализа соцсетей, Вилен довольно быстро узнал, что постоянно проживает убийца его жены в областном городе М., работает – занимается продажами, и помолвлена с неким Ярославом Новгородовым. Сначала по соцсетям, а потом с помощью другого своего ученика он пробил по базам ФСБ этого жениха. Выяснилось: он никто и звать его никак. Юнец, восемьдесят восьмого года рождения – даже младше Спесивцевой, – окончил университет в М., работает торговым представителем. И нет у него в семье или среди близких никого из силовиков, от которых, в случае чего, можно ждать хоть какого-то отпора. Как нет таковых и в среде, связанной непосредственно со Спесивцевой – да у той и вовсе никаких родственников не имелось. Мать скончалась в десятом году, человек, числившийся отцом – Виктор Шербинский, – отправился в мир иной двумя годами позже.
Исходя из анализа личности объекта, а также из возможностей своих друзей, учеников и прочих связей, у Кудимова выкристаллизовался план. Для его осуществления не понадобилось особенно многое.
Очень удачно получилось, что компания, где служила Спесивцева, продвигала в городе М., М-ской области и сопредельных регионах товары X, Y и Z. Производил их концерн «Карибиэн», в котором до главы российского представительства дослужился ученик Вилена по имени Ваня Зайцев. И при помощи генерала Евстафьева, служившего в ГСКН – Государственном комитете по контролю за оборотом наркотиков, – была составлена оперативная комбинация, в которой фигурировала автомашина марки «Фольксваген-Гольф» в качестве ценного приза от концерна, а также пакет героина под обшивкой в багажнике.
Когда появились социальные сети, Юра не стал их фанатом и активным пользователем, но аккаунты в самых популярных завёл. Вроде считалось, что профессору американского университета, человеку публичному, так положено. Благодаря соцсетям его отыскала пара друзей – давно забытых, из России, школьных и с факультета. Ничего, кроме обмена фотками и краткими сведениями, как сложилась жизнь, это не принесло, и новой дружбы не вспыхнуло.
Но однажды, году этак в две тысячи девятом, он получил письмо, которое его взволновало. Точнее, сначала в одну из сетей пришло личное сообщение – от его старой любви Валентины Спесивцевой, из России. Она хотела написать ему и запрашивала электронный адрес. В её аккаунте имелась, конечно, фотография, и Иноземцев её посмотрел. С карточки смотрела на него немолодая, усталая, полноватая женщина. Какие-то осколки, обломки былой привлекательности ещё блистали в её глазах, но в целом это походило на руины некогда прекрасного замка: ты понимаешь, каким он был блестящим, и сожалеешь, что его лучшие годы давно позади. Да и тот факт, что она на пять годков его старше – тогда, когда им было около тридцатника, мало играл роли, а теперь, когда она перевалила за пятьдесят, сказывался. Понимая, что и сам он за истекшие двадцать лет, конечно, изменился, и далеко не в лучшую сторону, Иноземцев послал Спесивцевой свой мэйл. Пришедшее в ответ письмо поразило его.
После обычных расшаркиваний – «как дела, как жизнь?» – былая возлюбленная сообщала Юре следующее. Живёт она вместе со своей двадцатилетней дочерью Викторией в областном российском городе М. Работает фрилансером, пишет и переводит книги, получает достаточно; дочка Вика – умница и красотка, скоро заканчивает местный университет по модной специальности «маркетинг».
«Словом, всё у нас хорошо, – повествовала она дальше, – и мы ни в чём не нуждаемся, и я бы никогда не побеспокоила тебя, когда бы не одно «но», которое заключается в следующем. Дело в том, что я больна. Серьёзно. Неизлечимо. У меня рак. Четвёртая стадия. И я скоро умру.
Повторяю: для тебя, Юра, это ничего не значит. И я не хочу и не собираюсь у тебя ничего просить. За исключением одного. Дело в том, что человек, которого моя Вика считает своим отцом, –
