– Я помогу. – Его супруга вытерла слезы.
– Нет!
– Да, Герд. Хватит все решать самому. Идите.
Я кивнула и помчалась за Сейланой. Главное, вызволить Винтера. Если нас схватят, я не смогу ему помочь, и муж сойдет с ума в лабиринтах зазеркалья. Не допущу! Ни за что!
Мы вбежали в гардеробную. Никогда бы не подумала, что в таком месте может находиться тайный ход, но мать Винтера ловко нажала на какие-то крючки для одежды, и в стене открылся узкий проем. Она призвала магию, освещая путь, иначе я бы точно сломала себе что-нибудь, потому что вниз уходила крутая винтовая лестница. Как только мы впятером спустились ниже, проход за нашими спинами закрылся.
– Быстрее, – поторапливала Сейлана, – у нас мало времени. Кто бы ни устроил ловушку, боюсь, у зеркальной тюрьмы нас будут ждать.
– Это могла быть королева? – спросила я.
– Снежка? Нет, ей нет смысла избавляться от Винтера и Айсена. Снежка очень добрый, светлый человек. Мы когда-то дружили.
Дружили? Что-то подсказывало, что Снежанна влюбилась в Айсена куда раньше, чем Сейлана рассталась с ним. Но я не задавала глупых вопросов. Разве в этом была суть?
– Тогда кто?
«Дженьер», – твердило что-то в груди. Дженьер, у которого был ясный мотив. Винтер находился в моем мире, король исчез, и власть фактически перешла в руки Ассии, женихом которой он был. Скорая свадьба, и дело сделано. Но посох отказался признавать новую правительницу, и Винтер вернулся. Такая близкая власть стремительно уплывала из рук. Еще и Ассия разорвала помолвку. Видимо, пропажа Винтера – некий акт отчаяния. Но ведь посох все равно не признает Дженьера. Как быть?
Тем временем мы спустились в узкий душный коридорчик. Под ногами такой слой мусора, что утопали каблуки туфелек, но мне было все равно. Быстрее, только быстрее! Я верила, что Вин меня услышит. Разве может быть иначе? Мы ведь любим друг друга, а то, через что пришлось пройти в этом жутком мире, сблизило нас еще сильнее.
– Сюда.
Как Сейлана ориентировалась в хитросплетении коридоров, я не знала, но перед нами была еще одна лестница, и, когда мы поднялись по ступенькам, стена отъехала в сторону. Оказалось, что выход скрывался за одним из зеркал в тронном зале. И сейчас мы стояли посреди пустой комнаты. Пока еще пустой…
– Времени мало, – поторопила Сейлана. – Мальчики, к двери. Ваша задача – никого не впускать, пока мы не завершим ритуал. Алена, из которого зеркала ты слышала Винтера? – Я указала, безошибочно выделив нужное. Разве спутаешь? – Отлично. Прижми к нему ладони, представь Винтера и зови. Это не очень приятно, потому что перетягиваешь на себя часть эмоций, но не отпускай. А я буду читать заклинание.
– Хорошо.
Я замерла перед зеркалом, ощутила холод под ладонями. Закрыла глаза. Печать на запястье колко пронзило. Ничего, потерплю. Сейлана забормотала заклинание, одновременно кто-то ударил по двери. Но я слышала это уже на границе сознания, будто растворяясь в белесом мареве. Вокруг плыл туман, касался кожи, и стало так жутко, словно ко мне тянули лапы неведомые чудища. Но я знала, зачем пришла.
– Винтер! – позвала тихо. – Винтер, любимый мой, где ты?
Тишина… Ни слова, ни звука. Пустота, и я с ней один на один. Я вдохнула, как перед прыжком, и вошла в туман. Шаг, еще шаг. Ноги вязли, становилось все страшнее.
– Винтер! – крикнула в пустоту. – Вин, это я, Алена. Где ты?
Я не видела его, но почувствовала. Сердце пронзила боль, за ней напала такая всепоглощающая тоска, что захотелось сесть, обхватить колени руками и заплакать. Но я шла. И чем ближе подходила к цели, тем тяжелее приходилось.
Где-то что-то взорвалось. Какая разница? Вин важнее. Он где-то тут, совсем один.
И вдруг я увидела его. Точнее, не совсем его… Впереди что-то белело. Это оказался мальчик лет семи, который сидел так, как хотелось и мне, – обхватив руками колени и уткнувшись в них лбом. Мальчика я узнала, даже не видя лица. В груди запекло. Я осторожно опустилась рядом.
– Винтер?
– Кто ты? – Мальчишка поднял голову.
Он не плакал, нет. Но смотрел усталым взглядом мудрого взрослого человека.
– Я? Алена. Я пришла за тобой.
– Зачем?
– Чтобы забрать домой.
– Я не хочу.
Не знала, что сказать. В голове путались его и мои мысли, и я перестала отличать, где чьи. Обняла мальчишку за плечи, прижала к себе, погладила спутанные темные волосы.
– Вин, пожалуйста, нам надо идти. Я без тебя не справлюсь? Я ведь люблю тебя.
– Неправда. Меня никто не любит.
Страшные слова. Но Сейлана говорила, что зеркальная тюрьма отражает самые глубокие страхи, те, в которых взрослый Винтер не признавался даже себе самому.
– Ты не прав, – гладила его по голове, – тебя люблю я. Любят твои сестры, друзья. Родители.
– Нет! Когда любят, не бросают.
– Не всегда, Вин. Далеко не всегда. Ты ведь обещал вернуться со мной в мой мир, помнишь?
– Не помню.
Как его убедить? Постаралась почувствовать, потянуться к Винтеру всей любовью, которая была в моем сердце, окутать его этим теплом, потому что внутри зеркальной тюрьмы царил смертельный холод. Вин прижался ко мне и затих.
