И ад начался в одном отдельно взятом зале. Синее пламя, перестав быть щитом, пожирало тех из противников, кто оказался слишком близко, а я вливала и вливала силы в посох, пока на плечи не опустились холодные руки, а слуха не коснулся голос Винтера:
– Хватит. Хватит, любимая, дальше я сам.
Вин забрал у меня опасную игрушку, которая только что превратила пятерых магов в ледяные статуи. Я же подбежала к его матери. Сейлана лежала на полу, ее платье стало черным от вспышек чужой магии. Она едва дышала.
– Нужен лекарь, – сказала Винтеру.
Если бы только у нас было на это время! Отряд у Дженьера был не один. На сей раз вместе с двадцатью магами явился он сам, толкая перед собой Ассию, бледную, заплаканную, скованную магической сетью.
– Слушай меня, высочество! – выпалил Дженьер. – Или опускаешь посох и сдаешься, или твоя сестрица заплатит своей жизнью. Выбирай!
– Если отступлю, ты все равно нас убьешь, – холодно ответил Винтер с окаменевшим от гнева лицом.
– Тебя, не ее. Ну, братишка, что будешь делать?
Посох со звоном полетел на пол и покатился к стене. Вин расправил плечи, в его глазах читалась ледяная решимость. Встала рядом с ним. Я тоже все решила. Погибать – так вместе.
– Отпусти сестру, – потребовал Винтер. – Дерись, как мужчина, не прячась за спиной женщины.
– Кто бы говорил! – усмехнулся Дженьер.
– Давай сразимся один на один. Пусть победитель получит все.
– Хорошо, – кивнул наш враг. – Как скажешь, высочество. Покоряюсь королевской воле. Разойдитесь!
– Алена, все будет в порядке, – шепнул Винтер. – Позаботься о маме.
А о нем? О нем кто позаботится? Но я понимала, что буду только помехой.
Над Сейланой склонился Леонс, пытаясь ее исцелить, и я замерла у стены – так, чтобы не мешать Винтеру. А для себя решила: если вдруг Дженьер победит, успею приложить его каким-нибудь проклятием. Хоть я и не маг.
Соперники на десять шагов отошли друг от друга. Со стороны Дженьера замерли его приспешники. Мы следили за происходящим с противоположного края.
– Начали! – крикнул кто-то из магов.
На этот раз, в отличие от боя на плато, Винтер тут же ринулся вперед. Дженьер полетел на него, и они кубарем покатились по полу, в стороны летели ледяные и водные искры. Я зажала рот руками, чтобы не закричать, потому что готова была умереть от ужаса. Винтер, только выживи!
Противники сплелись, как клубок змей, все вокруг снова тряслось и дрожало. Треснуло одно из зеркал, осыпалось стеклянным крошевом. Где-то там по-прежнему остается король Айсен, которому мы так и не смогли помочь. А его сын сейчас рискует жизнью, чтобы спасти нас всех. Ко мне прижалась Ассия, дрожа так, что, казалось, вот-вот упадет, но принцесса каким-то чудом держалась на ногах.
А Винтер и Дженьер поднялись, отпрыгнули в разные стороны, чтобы схлестнулась магия – синяя и бело-голубая. Такая, какую мы видели в ауре Норы. Так вот кто ее любовник! Не Винтер, Дженьер! Принц обрушил на щиты противника град размером с теннисный шарик; тот, прицелившись, ударил Вина по ногам, заставив опуститься на колени, и снова кинулся на него. Я надеялась лишь на чудо и несокрушимый дух Винтера. Удар, еще удар. Вспышка за вспышкой… Я закрыла лицо руками и не увидела последнее заклинание, то самое, что попало в Дженьера, услышала только крик. Противник Винтера скорчился на полу, захлебываясь кровью, его грудь пронзило ледяное копье. Принц медленно распрямился, на его светлой рубашке тоже проступили кровавые пятна.
– Я победил, – сказал он магам. – У вас есть минута, чтобы уйти.
Те переглядывались, до конца не веря в произошедшее, затем вдруг расступились. По залу шла Нора, хрупкая и изящная, но то, как она смотрела на Винтера, пугало.
– Браво, – захлопала она в ладоши. – По законам чести ты победил, принц. Но разве есть честь у человека, который пытался свергнуть своего отца?
– Поединок был честным, – нахмурился Винтер.
– Не сомневаюсь. Вот только…
Стало темно. Провела рукой перед глазами – ничего не видно. Послышались голоса, вскрики, что-то упало, зазвенело. А когда я снова прозрела, поняла, что мы пропали.
У меня не было времени разобраться, что происходит. Промежуток между тем, как я ночью пришел в тронный зал, и тем, как Алена вытащила меня из зеркальной тюрьмы, казался смазанным. Я помнил отголоски боли, страх, отчаяние, но это были эмоции. А что происходило вокруг? И вынырнул я в самую гущу боя – для того, чтобы понять, как мало тех, кто остался на моей стороне. Алена, мама, Леонс, Астер, Верей. А где Герден? Спрашивать было некогда. Оставалось надеяться, что с ним ничего не случилось. Хотя этой самой надежды было мало.
Предательство Дженьера не удивило, наоборот, было ожидаемо. Но когда окровавленный противник пал у моих ног, я не испытал ничего. Внутри была пустыня. Ни торжества, ни радости победы. Я устал. Эти дни в родном мире измотали меня так, как не смогли несколько недель, проведенных на Земле. А когда появилась Нора и пришло понимание, что всем руководил не Дженьер, а моя бывшая невеста, стало горько.
