Вскоре впереди заблестела водная гладь. Я сбавил ход, чтобы не оскорбить духов рода. Сани проскользили еще немного и замерли у арки, увитой цветами, рядом с ней стояла моя младшая сестра, вся в голубом, как и подобает жрице рода ледяных королей.
– Вы долго, – пробормотала она. – Я уже чуть льдом не покрылась.
Шутит, конечно, мы почти не ощущали холода. От арки до реки было расстелено темно-синее полотно. Алена посмотрела на обстановку, на меня…
– Может, объяснишь? – спросила тихо.
– Помнишь, я говорил о финальной части ритуала бракосочетания? – старался говорить спокойно, не проявляя истинных чувств. – Это она.
– Винтер! Ты мог хотя бы предупредить?
– Вот сейчас и предупреждаю.
Алена мстительно взглянула на меня. Ясно, дома поквитается, если не забудет.
– Ты не согласна? – спросила Скайя, и я на миг замер, не смея дышать.
– Согласна. Только о подобных событиях в своей жизни предпочитаю узнавать заранее.
– Тогда начнем.
Я протянул Алене руку, и мы замерли под аркой, а Скайя принялась монотонно читать заклинания. Жрица в поколении рождалась всего одна, и эта участь выпала моей сестре. Многие мужчины желали сочетаться с ней браком – это было крайне почетно, но Скайя не торопилась с выбором. А сейчас она просила благословения для нас с Аленой и наших детей.
Из арки полилось сияние, окутывая наши фигуры. Духи рода откликнулись, это хороший знак, могли и не согласиться. Алена жалась ко мне. Я чувствовал ее тепло и отпускал все плохое, что случилось за последнее время. Пусть остается в прошлом.
– Прошу, подойдите к водам реки рода, – раздался голос Скайи. Я по полотну подвел Алену к речной глади, переливавшейся разноцветными огоньками магии. Мы опустились на колени. – Соедините печати. – Протянул жене руку, и наши запястья соприкоснулись, разрозненный узор вспыхнул и стал единым целым. Мы опустили руки в воду, Скайя снова начала читать заклинания. Запястье покалывало иголочками, будто навсегда сшивая нашу магию. Я надеялся, что навсегда.
– А теперь принесите ваши клятвы, – попросила сестра.
– Я, Винтер, сын Айсена, клянусь любить тебя, Алена, столько лет, сколько мне отпущено на свете, делить с тобой пополам все, что произойдет в жизни, уважать и беречь до последнего вздоха.
– Я, Алена Карцева, клянусь любить тебя, Винтер ди Айсен, пока буду жить и дышать, и что бы ни случилось в будущем, всегда оставаться рядом с тобой.
Я улыбнулся. Она согласилась. На мгновение запястье пронзила боль, будто от ожога, а Скайя перевязала наши руки голубой лентой. Лента исчезла. Духи приняли дар.
– Эта лента свяжет вас в нашем мире и во всех других мирах нерушимыми узами брака. Да будет так, – возвестила Скайя.
Сияние воды погасло. Алена задумчиво разглядывала запястье. Печать изменилась – ритуал действительно завершен, духи рода приняли мою жену и наших будущих детей.
– А поцеловать невесту? – растерянно спросила Алена. Скайя изумилась. – По земным законам жених должен поцеловать невесту.
Я улыбнулся и привлек Алену к себе. Какой приятный обычай! Целовал, пока сестра не кашлянула.
– Пора. – Я помог жене подняться, и мы снова сели в сани, а Скайя осталась, чтобы убрать ритуальное полотно, потом приедет сама.
Сани вновь сорвались в полет, и четверть часа спустя мы уже входили во дворец.
– Обещай, что мы еще покатаемся, – попросила Алена.
– Обязательно. Кстати, мне начинают нравиться обычаи вашего мира.
– Представляю, как тебе понравится русская свадьба, – многозначительно заявила Алена.
– И штамп в паспорте?
– Штамп – мелочи. А вот свадебные традиции… Увидишь.
Стало жутковато. Но раз уж согласился, отказываться поздно.
Мы прошли сразу в спальню. За окнами смеркалось. Я наложил на двери запрет, чтобы никто не беспокоил. Никого не хочу видеть, сегодня мы только вдвоем. Преодолел разделявший нас с Аленой шаг и прильнул губами к ее губам. Это все, что мне необходимо. Целовал осторожно, опасаясь спугнуть. До сих пор не мог привыкнуть, что эта потрясающая женщина – моя. Единственная, любимая, самая лучшая.
– Люблю тебя, – Алена немного отстранилась, расстегивая мою куртку, ее накидка давно уже улетела в кресло. – Ты – самый сумасшедший мужчина из всех, кого я знаю, но я тебя люблю.
И я уже не сдерживал себя, магией расстегивая крючки на платье, чтобы не отрываться от сладкой нежной кожи. Целовал, как в последний раз, словно стремился выпить всю до капли. Моя! И пусть кто-то попытается спорить. Покрывало с кровати смел порывом ветра – хорошо, когда можно использовать силу на полную. Алена была моей вселенной. Безумно? Да. Но не безумие ли растворяться друг в друге без остатка?
Запястье горело, но я этого не замечал. Даже если на Земле в печать могли закрасться какие-то изъяны, сейчас все становилось как надо. Чувствовал, как моя магия переплетается с магией Алены, чистой и светлой, вырисовывая морозные узоры на стенах. В миг нашего единения печати вспыхнули так, что даже ослепили, и погасли, навсегда оставаясь на коже, как свидетельство, что Алена – моя жена.
