Увидев, что все с удивлением уставились на него, капитан вышел на середину комнаты, даже не потрудившись снять шляпу. В уголке рта его, как обычно, тлела дешевая сигара. Правда, когда он увидел Люси, то все же снял шляпу и потушил сигару с вежливостью, которой едва ли можно было ожидать от такого грубого человека.
— Извиняйте, что без приглашения, — неловко проговорил американец, — но я весь день гоняюсь за доном Педро то по Пирсайду, то по деревне. В полиции мне сказали, что вы, — тут он повернулся к де Гавангосу, — отправились к профессору. Вот я снова и заглянул сюда потолковать.
Перуанец мрачно посмотрел на лицо Джорджа Хирама, ярко освещенное множеством ламп «музея», а затем встал и поклонился ему.
— Рад видеть вас, сэр, — вежливо сказал он, не сводя взгляда с незваного гостя. — С разрешения нашего хозяина я предложил бы вам присесть… — Тут он повернулся к Браддоку.
— Конечно, конечно… — пробормотал профессор. — Какаду?
— Прошу прощения, позвольте мне, — сказал дон Педро и, все еще не отрывая взгляда от капитана, предложил ему стул. Казалось, еще немного, и Харви начнет смущаться от столь пристального внимания к своей весьма скромной персоне. — Присаживайтесь, сеньор, и поговорим.
Джордж Хирам сел рядом с перуанцем. Тот достал серебряный портсигар и протянул моряку.
— Не желаете ли сигарету?
— Нет, спасибо. Если леди не против, я буду курить свои сигары.
— Нисколько не возражаю, — ответила Люси, которая наравне с профессором и Арчи была озадачена неожиданной подчеркнутой вежливостью сеньора де Гавангоса. — Пожалуйста, курите!
Забирая портсигар, дон Педро как бы случайно уронил его. Видя, что тот не спешит поднимать свою вещь, Харви, злой от того, что ему приходится любезничать с каким-то цветным, подобрал портсигар и протянул владельцу. Перуанец со странным блеском в глазах кивнул ему.
— Спасибо, Ваза, — тихо сказал де Гавангос, и Харви, побледнев, вскочил со стула так резво, словно ему в зад впилось копье.
Несколько мгновений в гостиной царила мертвая тишина. Люси и Арчи сидели, не двигаясь, пораженные тем, как дон Педро спустя столько лет сумел узнать в капитане Харви шведского моряка Ваза. А вот профессор не удивился: повисшую тишину нарушило его насмешливое хихиканье. Возможно, Браддок повидал столько, что не удивлялся уже ничему — разве что, как герой Мольера, встречам с добродетелью там, где ее увидеть не ожидаешь.
Что же касается перуанца и капитана, то они вмиг вскочили на ноги, уставившись друг на друга, словно два пса, готовые вцепиться друг другу в глотки. Первым дар речи вернулся к моряку.
— Думаешь, ты меня обскакал? — прорычал он в сторону перуанца, к соотечественникам которого скопил немало ненависти, пока путешествовал вдоль южноамериканского побережья. Похоже, в этот раз враг оказался капитану не по зубам.
— Думаю, да, — сказал дон Гавангос, не сводя глаз со лже-американца. — Я никогда не забываю лица, а у тебя оно примечательное. Едва ты раскрыл рот, как твой голос показался мне знакомым. Я заставил тебя сесть рядом, чтобы рассмотреть шрам на твоем правом виске — вижу, он никуда не делся. Портсигар я уронил, чтобы ты вытянул руку и показал мне татуировку на левом запястье. Змея, окружающая солнце, — Лола Фарджадос заставила тебя наколоть это, когда ты гостил в Лиме тридцать лет назад. У тебя голубые глаза, точно такие же, как раньше, когда тебе было двадцать. Прошло тридцать лет, но я узнал тебя.
— Чушь все это! — отрезал капитан Харви и сел назад, на свое место.
Дон Педро обернулся к Арчи и Браддоку.
— Господин Хоуп! Профессор! — воскликнул он. — Если вы помните все, что я говорил о Густаве Ваза, неужели вы не видите, что этот человек полностью соответствует моему описанию?
— Соответствует, — решительно подтвердил Арчибальд. — Хотя я не видел на его запястье татуировку, о которой вы так много говорили.
Харви, все еще куря сигару, и не подумал показать запястье, чтобы подтвердить или опровергнуть слова Педро, но тут на помощь перуанцу пришел Джулиан.
— Этот человек — без сомнения, Ваза, — резко объявил он. — Вот швед он или американец, этого я сказать не могу. Но, вне всякого сомнения, это тот самый человек, которого я встречал, когда был в Лиме тридцать лет назад, сразу после гражданской войны.
Капитан медленно перевел взгляд на профессора и принялся сверлить его глазами.
— Так вы утверждаете, что узнали меня? — произнес он, наконец, на манер янки растягивая слова.
— Я узнал вас, еще когда договаривался о доставке груза с Мальты и фрахтовал каюту на «Ныряльщике», чтобы бедный Сидней привез мне ту мумию, — парировал Браддок. — А вы разве не узнали меня?
— Не-а, — произнес моряк, еще больше растягивая слова. — Еще не хватало запоминать морды вроде ваших. Ха! — Он развернул стул и уставился прямо на профессора. — Я думал, вам хватит мозгов не поддерживать этого дона!
Маленькие глазки Джулиана сверкнули.
