— Да, — спокойно ответил египтолог. — Я уже говорил, что побывал в Перу лет тридцать назад. Я уже тогда искал экземпляр мумии инков. Ваза — тот человек, которого ныне зовут Джорджем Хирамом Харви, — сказал мне, что может раздобыть великолепный образец, и я пообещал ему сто фунтов. Но, клянусь вам, де Гавангос, я не знал, что мерзавец собирался кого-то обокрасть!
— Но вы знали, что это зеленая мумия? — резко поинтересовался перуанец.
— Нет. Мы говорили о мумии и только.
— И Ваза передал ее вам?
— Естественно, нет, — фыркнул капитан. — Профессор отправился в Куско и там попал в переплет.
— Меня схватили индейцы и увели в горы, — объяснил ученый. — Только через год мне удалось сбежать от них. Это было не так уж и плохо, ведь мне довелось изучить их угасающую цивилизацию. Но когда я вернулся в Лиму, выяснилось, что Ваза, прихватив мумию, оставил страну.
— Так и было, — подтвердил Харви, махнув рукой. — Я нанялся вторым помощником на парусник, направлявшийся в Европу. Мне было не с руки оставаться в Перу после того, как я спер эту мумию, так что я дернул в Париж и продал ее там за пару сотен фунтов. Потом поменял имя и принялся за старое. Тридцать лет я не слышал об этой клятой штуковине, пока в Пирсайде не объявились профессор с этим Болтоном и не наняли меня забрать ее на «Ныряльщике» с Мальты. Думается мне, это и есть то, что называют совпадением, — лениво заметил моряк. — Потом я просто волосы на себе рвал, когда узнал, что профессор заплатил девятьсот фунтов за ту вещь, которую я в свое время продал за двести. А знал бы я об этих чертовых изумрудах, так прямо на борту сорвал бы крышку и забрал бы их. Но я ничего не знал о камнях, и Болтон не сказал мне о них ни полслова.
— Да уж, он-то точно ничего не знал, — пробормотал Браддок. — Откуда ему было знать, что инки хоронили с мертвыми драгоценные камни? Даже я о них не знал. Я ведь уже не раз объяснял вам, почему хотел завладеть этой мумией. Но мне и в голову не могло прийти, что это, — он кивнул на зеленый саркофаг, — и есть та самая мумия, которую вы украли у де Гавангоса в Лиме. А теперь, капитан Харви, будьте справедливы и признайте, что я никогда не одобрял воровство.
— Нет! То, что вы сейчас рассказали, правда. Этот грех лежит на мне, и ни на кого другого я его не переваливаю.
— Что ты сделал с копией манускрипта? — требовательно спросил дон Педро.
Харви задумался.
— Что-то не припомню, — неуверенно ответил он. — Когда я спер мумию из вашего дома в Лиме, то с ней точно была эта бумажка на латыни, но про нее я как-то забыл. Может, продал вместе с мумией парижанину, а тот — мальтийцу.
— Но эту копию нашли в комнате сэра Фрэнка Рендома, — настаивал де Гавангос. — Как она там оказалась?
Капитан поднялся и принялся широким шагом расхаживать по комнате. Когда на его пути оказался Какаду, капитан без единого слова пнул его в сторону.
— Ну а вы что думаете, мистер Хоуп? — спросил моряк, остановившись возле Арчи и не обращая внимания на жалобно скулящего канака.
— Не знаю, что и думать, — быстро ответил молодой джентльмен. — Сэр Фрэнк мой очень хороший друг, и я верю его слову о том, что он не знает, как документ появился в его книжном шкафу.
Харви презрительно фыркнул:
— Я считаю, ворюга ваш дружок.
Арчи вскочил на ноги.
— Ложь, — отчетливо произнес он.
— Будь мы в Чили, за такие слова я бы просто вас пристрелил, — прорычал шкипер.
— Возможно, — сухо ответил художник, — только должен вас поставить в известность, что тоже неплохо обращаюсь с револьвером. И, повторяю, вы лжете. Сэр Фрэнк — не тот человек, который мог бы пойти на подобное преступление.
— Тогда как же, по-вашему, бумага оказалась у него в комнате?
— Сейчас он пытается это выяснить и, как только узнает, немедленно сообщит всем нам. Однако, капитан Харви, я хотел бы понять: на каком основании вы его обвиняете? Да-да, я слышал все, что вы тут нагородили. Но у вас нет доказательств, что Рэндом читал манускрипт.
— Если документ лежал у него в комнате, то могу, — сказал Харви, в голосе которого заметно прибавилось вежливости. — Подумайте сами. Я уже сказал, что парижанин, скорее всего, продал бумагу мальтийцу вместе с мумией. Значит, и профессор должен был купить их вместе, верно?
— Нет! — возбужденно воскликнул маленький профессор. — Сидней подробно описал мне мумию, но в его письме нет ни слова о манускрипте.
— Естественно, — спокойно согласился капитан. — Раз уж он знает латынь.
— Он знал латынь, — признал Браддок с тревогой в голосе. — В свое время я сам давал ему уроки. Значит, вы считаете, что он получил манускрипт, прочел его и решил утаить от меня изумруды?
Харви трижды кивнул и принялся жевать кончик сигары.
— А как еще можно объяснить все случившееся? — спокойным голосом поинтересовался он, уставившись на профессора. — Болтон получил манускрипт вместе с мумией — точно я, конечно, не помню, но что еще я мог с ним сделать, если не продать? Он, как вы признали, умолчал о нем в письме. Сложите же два и два: ваш Болтон узнал об изумрудах и решил сам их прикарманить на берегу!
— А почему не прямо на корабле?
