Наконец, руки пациентов высвободили и расположили параллельно, дав им соприкоснуться. Денис обработал спиртом кожу у локтя, сделал надрез, зажимом передавил вену, а выше и ниже ввёл широкие иглы. Кровь в трубках не появилась.
Уже уверенней, но с гораздо большим приложением силы он проделал всё то же с чешуйчатой лапой рядом. Теперь по одной трубке вело от каждого тела к фильтру и по одной – обратно.
– Готово! – Денис выдохнул, а Касфар понимающе кивнул.
– Как только кровь потечёт, я поочередно запущу все системы органов. Готовьтесь.
Ещё часть белых нитей опала, остальные заметно дрожали. В капельнице появилась первая кровь, но едва-едва набралось на одну каплю.
– Что происходит?
– Они не отпускают, – процедил Касфар. – Не хотят соединяться. Я не могу спорить сразу с двумя изоляторами!
– Постарайся!
– Они не верят, что это одно существо. Чувствуют. Разная кровь и разные мысли. Усиливать нажим опасно.
– Эхор, можешь помочь?
– Знать бы, как. Я не умею слышать маркангов!
– Их тела тоже сопротивляются, поэтому такая реакция у симбионтов, – пояснил Касфар. – Их надо как-то успокоить.
– Я пытаюсь. Вадим почти очнулся, чувствует чужеродное присутствие в нервной системе, очень напряжён. Но понемногу поддаётся воздействию. А Таштан в конвульсиях и разумом всё ещё недоступна.
– Им бы миорелаксантов подать. Но у нас совсем нет наркоза! – Денис нервничал всё сильнее.
– Тогда попробуем, что есть. Психотерапию, – сказал Эхор и положил руки на коконы.
– Нельзя! – запоздало шикнул Касфар.
Нити в местах прикосновений вздыбились и ожгли ладони колдуна. Стегнули так, что он с воплем отпрыгнул в сторону. Десятка три белых плетей хлестали по полу, но Эхор проворно уворачивался, не отходя далеко от операционного стола.
– Это было глупо, – заявил я.
– Ты своим делом занимайся, – парировал он.
Чёрт, я ведь даже не заметил! Из трубок на фильтр капля за каплей падала кровь. Большая её часть сразу впитывалась в каменный куб, затем в таком же количестве обесцвеченная жидкость выходила на противоположной грани. Остатки кровяной массы стали набухать комом, я быстро сбрызнул физраствором – смыл их в чаши.
Система работала, фильтрованные жидкости капали, куда надо. Бурые сгустки быстро разжижались, смешивались с голубоватой плазмой ящера. Сине-зеленые клетки крови Таштан таким же образом капали в соседнюю чашу, разведённые желтоватой плазмой Вадима.
– Следи, чтобы воздух не попал в трубки. Как только в чашах наберется миллилитров по десять, снимай зажимы, начнем вливание.
Сам Денис продолжал следить за внешним состоянием больных, перебегая от одного изолятора к другому, выискивая признаки отторжения.
– Как ты это сделал? – спросил Касфар, обращаясь к Эхору.
– Я ныряльщик. Много читал о маркангах. Во время охоты они часто подвергаются нападению хищных рыб. Тогда они глушат добычу, чтобы та не вырывалась, а щупальца можно было использовать для защиты.
– Они могли убить…
– Нет. Если марканг не видит опасности, то не станет убивать добычу. Они любят поедать её живьём.
– Вася, в сторону! – Денис прервал диалог о рыбалке. – Провожу биопробу.
Он взял прозрачную чашу, вроде той, в которой Маринка делала свои любимые салаты по вечерам. Брызнул туда крови из правого стока, затем из левого. Добавил несколько капель мутной жидкости из флакона с желтой этикеткой. Поднял к свету, подумал, добавил физраствора.
– Если они отторгнут друг друга, кровь свернется хлопьями. Теоретически, мы это сразу увидим. Но я ни черта не вижу.
– Значит?
– Или отторжения нет, или я забыл какие-нибудь подробности с той лекции.
– Дух цептан очень силён, особенно в крови, – напомнил Касфар. – Бывали случаи, когда сильнейшие яды, введенные одному из нас, не могли подействовать. Кровь перенимала свойства самого яда, токсин воспринимал новое тело как хозяина и не вредил ему.
– Этого-то я и боюсь. Плазма Таштан в крови Вадима может сопротивляться отторжению, а мы этого не заметим. А плазма Вадима в крови Таштан будет поглощена. Визуально мы ничего не поймём, пока не будет уже поздно.
– Ну так что, не будем переливать?
– А куда нам деваться? Явного отторжения нет. Начинаем с минимальной дозы.
Он несколькими ловкими движениями перенастроил капельницы. Теперь смеси плазмы, физраствора и кровяных телец сразу попадали в тела пациентов. Капля за каплей под нашими напряженными взглядами.
– Шока нет, – удивился Денис.
– Души не реагируют, – разочаровал Эхор.
– Продолжаем, – констатировал Касфар.
Он опять погрузился в световые пятна, снимая паутину из заклятий и белых щупалец. Уже довольно большие участки тел были полностью видны.
– Достаточно. Я прямо сейчас могу взяться за рану Вадима. Начать лучше с неё.
Первым делом Денис смочил края и осторожно открыл рану. Перед каждым движением бормотал так тихо, что все невольно начали задерживать дыхание.
– Так, сначала ревизия. Ищем места кровотечения. Тут много сгустков и губчатая ткань грибов… Чищу над лопаткой. Тут большая трещина с осколками.
