– У тебя нет выбора, – заметил Касфар. – Кровообращение полностью восстановлено. Если не поторопишься, будут проблемы.
– А ты можешь снять чувствительность? – спросил я. – Ты же как-то регулировал боль в моём сознании, когда я лежал в изоляторе?
– Работу с каждым осуждённым в казематах, по технике безопасности, должна вести коллегия минимум из двух мастеров наказания. Я сейчас совершаю недопустимое: удерживаю в одиночку сразу два выводка симбионтов. Для меня это легко может окончиться шизофренией, даже если не отвлекаться на разговоры с вами. А если я попробую ещё и внедриться в два полноценных высших разума…
– Понятно. Эхор, сделай хоть ты что-нибудь!
– Единственное, что здесь можно сделать – это скорее разбудить Таштан. Только взяв под контроль свою часть сознания, она сумеет настроить кокон и обезболить саму себя.
– Ну так буди!
– Не представляю, как? Таштан теперь совсем потерялась, душа Вадима подавила её.
– Это не в его стиле, – отметил Андрей.
– Что?
– Вадим никогда бы так не поступил с женщиной. Не в его правилах.
– Тьфу ты… – Эхор раздражённо отмахнулся. – Я думал, ты всерьёз.
– Я абсолютно серьёзно. Спроси его сам.
– Спросить? Чтобы он сам разбудил Таштан?
– Конечно. Он же с ней сейчас одно целое, так? Вот и пусть поищет, объяснит, успокоит. Он это умеет, я вас уверяю.
Эхор развел руки в своём излюбленном жесте недоумения и погрузился в транс. Результат проявился так же постепенно, как и эффект пробуждения. Сначала нарушилась синхронность конвульсий, потом тело Вадима успокоилось окончательно, за ним стал тише трепыхаться и второй пациент.
– Что вам сказать. – Эхор выглядел растерянным. – Это действительно работает.
Касфар распахнул глаза и победно сверкнул своими ядовито-желтыми зрачками.
– Не отвлекайся, держи своих медуз на привязи, они очень мешают – попросил Эхор. – Вадим действительно смог отыскать ящерку и даже успокоить. Только…
– Что? – разом спросили Касфар и Денис.
– Для этого ему пришлось пообещать ей убежище.
– Что это значит?
– Это значит, что они поменялись местами. Ей было так больно, что он пустил её разум в свою часть неравной системы. А сам перебрался к ней.
– Да что за чушь? – Касфар, кажется, пришел в ярость от одной мысли о подобном. – Никогда ни один низший разум не сможет…
Эхор расхохотался.
– Что, не нравится? Теперь и ты понимаешь, как иметь дело с этими потомками обезьян. Они наглые и непредсказуемые.
– Но почему? – ящер бессильно царапал когтями края постамента.
– Вадим защищает Таштан, – объяснил я. – Он отдал ей своё выносливое тело, чтобы принять на себя боль от предстоящей операции.
– Их нервные системы связаны, – не желал признавать Касфар.
– А это неважно. Он стиснет зубы и будет терпеть. Даже если Таштан получит половину общей боли, это будет меньшая половина.
– Как это? Разве половины не равны? Я не понимаю…
– А тебе и не требуется, – я хмыкнул, с тоской посмотрев на кокон со спящей внутри Маринкой. – У тебя кровь холодная. И нет социальных привязанностей. Такое можно понять, только если любишь.
Ящер открыл было рот, чтобы снова что-то возразить, но Денис заметил кровь, проступающую на ране в животе Таштан. Уверенным движением он взял скальпель и сделал еще один надрез. Тела под щупальцами содрогнулись.
– Разрез должен быть именно таким. Нужно сразу обеспечивать доступ ко всем отделам, брюшной полости.
– Денис, заткнись! Лежи и нюхай свой нашатырь!
Если во время его работы цитирование лекций несколько успокаивало, то сейчас – крайне бесило. Раздражены были все, поскольку операция, так хорошо начавшаяся, сейчас была под угрозой срыва. И жизни обоих пациентов тоже, соответственно.
– Я не могу. Это же варварство какое-то, я не умею! – казалось, что Эхор сейчас заплачет.
– Никто не может, – напомнил Касфар. – Все тут одинаково не умеют это делать. Даже этот, как ты выражаешься, варвар. Он резал впервые и всё-таки делал это, более или менее хорошо. Теперь кто-то должен продолжить, а ты единственный, кто в принципе знает хоть что-нибудь о целительстве.
– Я уже в норме, буду консультировать! – не унимался Денис.
– Ты уже наконсультировал, – я без всякой на то нужды спрыснул физраствором камень-фильтр на стойке. – Ко мне ни с чем острым вообще не подходи!
– Правды ради, ты там стоял для его страховки, – напомнил Андрей.
Да уж. Действительно, вина была во многом на мне. Должен был догадаться, что обработка плеча и вскрытие брюшины – разные по степени напряженности процедуры. Особенно для такого боящегося крови доктора, как наш диетолог.
В общем, я момент потери сознания упустил, а Эхор, хоть и почувствовал, но подскочить не успел. Дениса качнуло прямо на меня. Каким чудом скальпель пришелся по воротнику, а не по горлу – не знаю. Мог бы лежать сейчас рядом, синий и списанный в небоевые потери.
– Давай, колдун, давай, ищи источник кровотечения. Надо понять, какие органы повреждены.
– Я уже их три нашел. Может, и нет больше?
– Нет, те три были от первой пули. Там всё нормально, прикрыли печень сальником, я бы лучше не смог.
