– Представляете, мне, оказывается, всю жизнь постоянно снились сны о Другой Стороне, – сказал Зоран, который уже явно взял себя в руки и если не успокоился по-настоящему, то вполне убедительно это изображал. – Я их забывал, а сейчас вдруг вспомнил. Причем, кажется, сразу все.
Кара веселилась вовсю: «Ну вы даете! Все-таки все мальчишки балбесы, но лично я совершенно не против, с вами жизнь веселей. Проходной двор, говоришь? Чтобы срезать путь? Ну чего, срезали, так срезали, молодцы. Ладно, садитесь в машину. Поехали на Маяк».
Ясно было, это спектакль для Зорана, чтобы зря его не пугать. Пусть считает, что с ним случилось не страшное, а забавное. Тем более, что скорее всего так и есть, – думал Эдо, пока они ехали. Зоран снова лучился энтузиазмом, как в начале прогулки, и не отлипал от окна, но за Эдо держался по-прежнему крепко, явно бессознательно рассчитывая, что кто его привел на Другую Сторону, тот и уведет.
– Это наш Маяк, что ли, так светится? – спросил Зоран, когда они выехали на набережную. – Ничего себе, какой суровый оттенок синего. И какой яркий свет! Невыносимый, аж зажмуриться хочется, и одновременно такой притягательный, что невозможно на него не смотреть. Всегда мечтал увидеть свет Маяка своими глазами. И теперь совершенно не представляю, как это можно нарисовать.
Хорошо, что ты его вообще видишь, – подумал Эдо. – В отличие от некоторых, вроде меня.
И Кара явно о том же подумала. Ну, то есть первую часть. Ничего не сказала, но Эдо заметил, как она сразу расслабилась. Он и сам расслабился. Нормально все с Зораном. Ничего страшного не случилось с человеком, если он видит Маяк.
Кара припарковала машину на набережной рядом с мостом Короля Миндаугаса, бодро сказала: «Последние сто метров, извините, пешком». Зоран все еще крепко держался за Эдо, и она не стала их разлучать. Ухватила Эдо под локоть и уверенно повела к приземистому офисному зданию, где расположен вход на Маяк, обычно невидимый для уроженцев Другой Стороны. И для Эдо невидимый; это было… предположим, несколько неприятно. Мягко говоря. Но с сопровождающим у него отлично все получалось, вон когда с Цветой шел, даже свет Маяка увидел издалека, еще на мосту. А теперь никакого света, иду как дурак вслепую; ладно, лучше так, чем совсем никак, – вот о чем он думал, пока они шли по набережной к этому чертову зданию. Но в самый последний момент синий свет Маяка все-таки вспыхнул так ярко, что Эдо дернулся, как от пощечины. Но, конечно, не зажмурился. Смотрел во все глаза.
– Ты чего? – удивилась Кара. Но тут же сама поняла. Сказала: – Ничего так динамика. Я год назад, помнишь, тебя утешала, говорила: «Может, когда-нибудь снова научишься возвращаться домой на свет Маяка, чего только ни случается». Теперь сама в шоке, что, оказывается, не врала.
Тони Куртейн не то чтобы сразу понял, почему они вломились к нему на Маяк в таком странном составе. Но удивления не выказал и расспрашивать ни о чем не стал. Только бутылку контрабандного рома достал из буфета. Сказал:
– Выглядите как люди, которым есть, что отметить. А если нет, все равно придется теперь отмечать. Пока не выпьем, никого на улицу отсюда не выпущу. Что-то я сегодня без хорошей компании заскучал.
После первой же рюмки Зоран пришел в себя настолько, что наконец отпустил Эдо. И смущенно признался:
– Я только сейчас понял, что все это время держался за вас, как утенок за маму-утку. Боялся вас потерять и без вас навсегда потеряться. Наверное, именно этого. Точно не знаю. Так странно там было! Как во сне оказался. Сразу во всех своих позабытых снах.
Ну и дальше с ним вроде стало совсем нормально. Сидел, пил ром, сперва немного стеснялся Тони Куртейна – его все поначалу стесняются, репутация есть репутация, да и с виду такой здоровенный суровый чувак – но быстро освоился и принялся рассуждать об оттенках синего света, которые, заранее ясно, совершенно невозможно нарисовать, но придется, теперь не отпустит, кажется, именно это называется «идефикс».
В общем, Зоран был настолько в порядке, насколько это вообще возможно. Но когда он собрался домой, Кара, конечно, пошла его провожать.
Вернулась почти через час, такая уставшая, словно Зорана домой на руках отнесла. Села рядом с Эдо и мрачно сказала:
– Пожалуйста, не делай больше так никогда.
– Как – «так»? – усмехнулся он. – На Другую Сторону случайно проходными дворами не выскакивать? Так я и не собирался. Не надеялся даже. Оно само.
– Да ты-то выскакивай на здоровье, если выскакивается, – отмахнулась Кара. – Я рада, что у тебя начало получаться. Может, и правда, переупрямишь свою судьбу. Зорана только больше за собой не таскай. Пока он решил, будто Другая Сторона ему раньше снилась, всю дорогу об этом твердил. Вот и ладно, пусть дальше так думает. Хорошая все-таки штука сны! На них любые странности можно списать. «Приснилось», – и вроде бы все сразу ясно. И большого значения можно не придавать. Но не факт, что он и дальше сможет себя обманывать. Прогуляется еще пару раз на Другую Сторону, и как начнет подробности вспоминать!
