Потому что Дагрун никогда не смущало наличие в доме Асторре трактатов, за владение которыми любого менее влиятельного трикверианца спалили бы на одном костре с такими текстами. Или даже — использование на благо Церкви столь жутких вещиц, как сегодняшние альвские артефакты. Но намерение заключить сделку с демоном, подсмотренное в чужих мыслях, оправдать оказалось нечем, а простить — невозможно.
Это был шаг слишком однозначный, чтобы утешать себя какими-либо отговорками или надеяться, что Асторре передумает. И Дагрун точно знала одно: она не сможет промолчать, пустив дело на самотёк. Оставалось лишь решить — кого или что предавать теперь, когда сделать было куда больнее, чем оставить Ковен, перейдя на службу к его давним врагам. Хотя сейчас все подобные сомнения выглядели уже всего лишь пафосным самообманом. Ведь Дагрун знала: свой выбор она успела сделать. И не откажется от него, даже если он ранит её так же неизбежно, как зажатое в ладони стилетное лезвие.
***
Рёв пламени затопил слух, заставив нутро сжаться от нестерпимого ужаса — слишком дикого, чтобы остались силы его стыдиться. А следом, вместо яростного жара, пришла темнота: обволакивающе-вязкая, как болотная жижа, и точно так же упорно не дававшая сделать лишний вдох.
После же — хотя он был уверен, что не открывал глаз — пространство озарилось светом, в котором снова возникло нежное личико Эулалии и её безмятежный голос, произносящий: «Грязь стирается… Очищается. Огонь очистит всё, Рихо».
Он уже знал, что последует за этим: синяя искра, летящая с тонких пальцев в маслянистую лужу на полу, и мгновенно возникшая огненная стена — лишающая разума и не оставляющая в сердце ничего, кроме паники… Вот только чувствовал — на сей раз никакого портала и чудесного спасения для него не найдётся. Будет лишь боль, столь кошмарная, что не выплеснешь даже в самом громком вопле.
Но отчего-то он так её и не ощутил. Вместо этого в уши ворвался гул голосов: сначала далёкий и неясный, а потом — всё чётче разделяющийся на конкретные слова и фразы, из которых особенно легко вычленялось подвывающее:
— Господин Агилар! Господин Агилар, как же та-ак!.. Господин Агилар, ну очнитесь, ну же… — которое тоже отбрасывало к событиям, произошедшим несколько лет назад.
Прежде, чем перед глазами расступилась тьма, он уже готов был снова увидеть Эулалию и понять, что… перенёсся в прошлое?.. Какого только бреда не придёт в голову! Однако, если уж мертвецы теперь оживали без помощи некромантов, то можно было поверить и в способность времени обращаться вспять.
Но запачканная в земле мордашка склонившейся над ним Ноэми Рихо немного успокоила: настолько, насколько вообще можно было успокоиться, всё ещё не очень понимая на каком ты свете.
— Первый раз, — выдавил он, отцепляя пальцы, судорожно схватившиеся за ворот его мундира, — вижу, чтобы кого-то, пытаясь привести в себя, душили. Не… лучший способ, знаешь ли.
«Но тоже в какой-то степени действенный», — подумал Рихо, неуверенно сев и пытаясь понять, что всё-таки произошло. И почему он не стал если и не мертвецом, то визжащей обугленной головешкой, которую оставалось бы пристрелить милосердия ради.
— Господин Агилар, — всхлипнула Ноэми, дёргая его теперь уже за рукав мундира. — Вы… вы как?
— Нормально, — протянул Рихо с сомнением, и чувствуя себя отвратительно глупо под взглядами столпившихся вокруг церковников. Но сказал при этом правду: по ощущениям он остался совершенно невредим. — А ты? — забыв всякую вежливость, Рихо цепко оглядел Ноэми. — Не ранена?.. Не обожгло?
— Вы мне чуть все кости не переломали, когда на землю сшибли. Но больше ничего, — поморщилась она, легко, впрочем, встав и протянув руку, на которую Рихо всё же опёрся с приличной силой — слишком уж резко закружилась голова.
Отпустило быстро, но холодок страха по спине всё равно пополз: уже в который раз после соприкосновения с магией с ним происходило нечто странное. И если об этом узнает Асторре, то с нормальной службой точно можно будет распрощаться.
— Чудо Создателя! — между тем провозгласил продолжавший таращиться на Рихо Альфонсо, осенив себя знаком звезды. Остальные Гончие повторили жест с удивительной слаженностью.
Рихо почему-то очень разозлила торжественность этого момента. «Лучше б вы девчонку так споро ловили», — подумал он и вытащил из-за ворота теперь уже пустую оправу от подаренного Вивьен талисмана.
— Да если бы, — с досадой сказал он, поковыряв носком сапога место, куда они с Ноэми недавно рухнули — зеленеющее пятно травы посреди спёкшейся чёрной коркой земли. — Просто хороший амулет и везение.
— Как вам угодно, господин Агилар, — не стал пререкаться рядовой. — Вы знаете, что это было?
— Да. К сожалению — потому что это явно не выдумка ташайских жрецов. Я уже видел, как такие же ловушки сооружали зеннавийцы. Вряд ли это случайное сходство.
— А поселение?..
