В самом же центре этой отвратительной конструкции зияла пульсирующей тёмной пастью прореха в Бездну: узкая, но куда более вытянутая в высоту, чем увиденная несколько дней назад в джунглях. И теперь Рихо было хорошо понятно, откуда вылезло то, что совсем недавно пожирало останки поселенцев, не страшась тёмной магии.
— Чёртовы мрази, — опустошённо выдохнул он, почувствовав, как от близости демонического обиталища тропический зной сделался совершенно невыносимым, а смрадное марево словно пеленой облепило лицо.
Ноэми же, судя по всему, пришлось ещё хуже — она мгновенно осела на землю рядом. Но, к счастью хотя бы, не рухнула ничком, а всего лишь опустилась на колени, зачем-то воздев руки перед собой, будто бы в молитве.
«Прости, — подумал Рихо, не зная, что было мучительнее — дурнота и слабость, нараставшие вместе с жаром вокруг или гадкая, бессильная жалость. — Прости меня, Габриэль, ты зря на меня рассчитывал. Я опять ошибся. Не успел, не спас, не остановил… Бесполезный увечный полудурок!» — и в тот же миг вздрогнул всем телом.
Воздух вдруг пронзил высокий звук, похожий не то на раздирающий сердце плач, не то на нежное сладкозвучное пение, но однозначно невыносимо чуждый человеческому уху. Тут же тошнотворное пекло вокруг мгновенно сменилось пробирающим до костей ледяным ветром, а следом и тела жертв, и мерзостную прореху объяло нечто.
Выглядело оно вроде бы похожим на огненный шквал от особенно мощного заклинания, вот только почему-то бело-серебристым и переливчатым, подобно редкой жемчужине.
Но во всём этом Рихо не был особенно уверен: через пару мгновений холод сделался ещё более невыносимым, грудь сдавило похуже, чем в самой жестокой давке, а вместе с ввинчивавшейся в виски болью на него опустилась тьма.
…А следующим образом, представшим перед глазами было уже испуганное лицо Яна, который придерживал его за плечи… Трое Милосердные, как же стыдно оказалось пребывать в роли обморочной девицы второй раз за этот бесов день!
— Господин Агилар? — встревоженно спросил рядовой, когда Рихо, покачнувшись, поспешно выпутался из его объятий. — Вы… с вами…
— Всё хорошо, хорошо, — отмахнулся Рихо, пытаясь принять положение поустойчивей. — Это… от магии.
«И означает, что ты теперь годишься только разгребать бумажки в кабинете, — ехидный голос в голове говорил теперь исключительно с тягучей интонацией высшего эллианского аристократа. — Ну, или навоз в конюшнях, что тебе больше по способностям».
— Да, господин Агилар, — тут же закивал Ян. — Девица…
— Дьявол! — рискуя всё-таки пропахать носом песок, Рихо бросился к Ноэми, так и оставшейся сидеть, низко опустив голову.
И только уже мягко разворачивая её послушное тело к себе, заметил, что никакой дыры в Бездну теперь не было и в помине. Как и трупов жертв, и вязи колдовских знаков между ними — только безупречно ровная песчаная поверхность… Почему-то смотрелось такое куда более жутко, чем обугленная земля подле зеннавийской ловушки.
Но со всем этим можно было разобраться и чуть позже. А пока что абсолютно пустой взгляд обмякшей в его руках девчонки всё же беспокоил Рихо куда больше.
— Ноэми… Слышишь меня? — спросил он, слегка коснувшись пальцами её щеки и совершенно не понимая, что делать дальше.
Ноэми не обратила на это никакого внимания, безвольно привалившись к его плечу, и Рихо застыл, не решаясь двинуться с места — всё равно не был уверен, что удержится на ногах с такой ношей. Но тут она вдруг глубоко вздохнула, дёрнулась и тонко заскулила — сначала без слов на одной ноте, а потом начав причитать:
— Больно… Больно, Рихо, больно-больно… Пожалуйста…
Он испуганно уставился на неё, невольно вспомнив лежащего на земле с развороченным животом Кеару… Только вот сейчас зелья с Хрустальных островов в запасе не было.
— Ноэми? Где больно?.. Я…
— Ри-ихо, — уже громче всхлипнула она и протянула к нему руки.
Он тихо ахнул — обе её ладони теперь махрились лохмотьями окровавленной плоти.
========== Глава 28. Час затишья ==========
Тёмно-синий шёлк блузы выглядел слишком нарядным для их экспедиции в джунгли, а глубокий вырез не оставлял почти никакого простора для воображения. И невольно притягивал взгляд.
«Ересь, — возмущённо подумал Дирк, рассматривая татуировку в виде окружённой языками пламени звезды Троих в ложбинке меж двух смуглых полукружий. — Однозначная же ересь и кощунство!.. И это — чародейка на службе Церкви! Да в империи бы её…»
— Слюни подбери, а?.. Вроде не сентинский мастиф, чтобы бахромой развешивать, — раздавшийся бархатно-низкий женский голос заставил Дирка мгновенно вытянуться в струнку. А потом всё-таки поднять голову, чтобы встретиться глазами с обладательницей роскошных форм и противного, судя во всему, характера. — И огонь, конечно, моя стихия, но это ещё не значит, что рыжие в моём вкусе, понял?
— Да я!.. — Дирк поперхнулся фразой. — Я офицер церковного воинства, а ты…
