Потому, как ни худо ему всё ещё было, на привалах Лейф отчаянно пытался высмотреть возможность для побега. Но, увы, ташайцы, похоже были неплохо натасканы в охране пленных, а присутствие жриц и странных типов с континента не давало им расслабляться.
Кроме того, хотя его так и не обыскали тщательно, и в кармане штанов по-прежнему валялся шарик «чёрного огня», Лейф не был уверен, что сумеет использовать чары, даже сожрав треклятую забористую дрянь. Он едва мог ощутить свою силу, а все попытки применить её и вовсе прошли впустую. В памяти же невольно всплывал разговор с Ормаль, которая когда-то вытянула из него магическую энергию, пытаясь залатать покромсанную бесовыми Лезвиями Ветра тушку. Тогда целительница сказала, что способностей у него осталось ровно на то, чтобы зажечь свечку, а он чуть не разрыдался как сопляк… Теперь же вот не имелось и этого, зато жизнь, сука, почему-то упорно не заканчивалась.
…А ко всему прочему, на третье утро их невесёлого похода обнаружилось, что кое-для кого из пленных вчерашняя расправа стала последней каплей, и теперь Лейф вместе с другими сектантами наблюдал, как ташайцы волокли обратно в импровизированный лагерь хныкающую девицу, которая явно попыталась улизнуть от похитителей.
Остановившись чуть поодаль от пленников, дикари толкнули не удержавшуюся на ногах жертву к своим предводителям, в которых Лейф уже успел методом исключения вычислить-таки зеннавийцев. Один из них тут же носком сапога удивительно ловко откинул в сторону подол платья девчонки, обнажив её белые стройные ноги, а второй бросил какую-то короткую фразу, после которой оба зашлись громким смехом, заглушившим доносившиеся с земли подвывания.
Лейф выдохнул сквозь стиснутые зубы и коротко выругался. Слишком уж эта сцена напоминала о прошедшей войне. Но на войне у него хотя бы были власть и магия, возможность осаживать своих и карать чужих. А сейчас не осталось ничего кроме бессилия, давившего на плечи и вызывавшего желание просто уткнуться лицом в колени, хотя бы так отгородившись от мерзкого зрелища.
Но даже это помешал сделать раздавшийся над ухом прерывистый шёпот:
— Почему… почему вы ничего не сделаете, господин?! Спасите её… спасите нас, вы же можете!
Лейф обернулся и увидел темноволосого сероглазого парнишку лет пятнадцати. Тот выглядел испуганно-взбудораженным, но почему-то на собеседника смотрел с отчаянной надеждой.
— Да ну? — удивился Лейф. — С чего это ты взял?
— Так вы же из них… из Гончих. А все знают, что любой тиррский пёс хоть десяток завалит и не почешется, — заявила эта святая наивность.
Лейф вздрогнул, на мгновение застыв с открытым ртом. Чего только не бывает в жизни, но что его, бывшего ковенского мага, когда-нибудь примут за церковника, он предположить не мог никак!.. А уж что при этом на него станут смотреть, как на Воина, сошедшего с небес — и подавно.
«Завалит, да уж, — подумал он, видя как зеннавиец ухватил девицу за шиворот и, не обращая внимания на визг, с силой рванул её платье, обнажив шею и плечи. — Если бы…»
— Нет, парень, ошибся ты, — наклонился Лейф к мальчишке. — Я к Гончим — никаким боком. Проводником у них был, да и всё. Поэтому высовываться не стану, да и тебе не советую… Если, конечно, жить хочешь.
— Врёте же, — тот ощерился. А потом закусил губу — как только на спину снова брошенной в грязь девчонки опустился кнут, и она зашлась воплем. — Это потому что мы для Тирры еретики, да?! Нас вам не жалко, хоть все передохнем!
— Чхал я на Тирру. Но мне себя жалко, — дёрнул плечом Лейф. — Видел, что у вас в поселении было?.. Эти ребята шутить не любят, так что злить их последнее дело — и себя подставишь, и остальных.
— Трус, — тут же прошипел мелкий сектант, брезгливо отодвигаясь от него. — Так и знал, что все вы, неверные, такие!..
Лейф хмыкнул, едва не указав мальцу, что тот ещё минуту назад почему-то просил о помощи именно «неверного», но удержался. К бесам этого идиота!..
Вот только нечто, мучительно напоминавшее стыд, всё равно на мгновение отозвалось холодом в груди. А перед глазами, как наяву, встали тела попавшихся солдатам узурпатора девчонок-Гиен — с выколотыми глазами и отрубленными пальцами. Хотя и то, как орали их убийцы, корчась в зелёном пламени, тоже осталось в памяти прекрасно. Но подобное едва ли могло утешить его в нынешнем беспомощном состоянии.
…Но уже на следующий день Лейф сполна осознал, что нет такого скверного положения, которое не могло бы стать ещё хуже.
***
— Я могу его исцелить, не сомневайся, — пальцы Дареса скользнули в разметавшиеся по покрывалу пряди Кеару. — Но без этого… Без этого он неизбежно скончается через пару дней, увы.
Тамиса вздрогнула — чересчур уж лениво и даже скучающе это прозвучало. Конечно, не то что бы она ждала от тёмного колдуна сочувствия к её брату. Но всё же такое откровенно надменное безразличие оказалось не слишком приятно. Особенно после того, как ещё несколько дней назад Дарес ласково убеждал её в своей готовности помочь с возвращением Кеару.
— Так вылечи его, — неуверенно сказала она. — Раз ты можешь.
