— Почти готов. Ещё немного, и я его открою.
— Отлично, потому что мешкать нам всё же не стоит, — откликнулся Асторре. — Вернуться нужно до рассвета.
Дагрун кивнула, возвращаясь к знакам на камне: подводить командира она не собиралась. Даже если завтра он умрёт от её руки, сегодня они — всё ещё те же отточенные мечи Троих, преданные Их делу.
***
Синий шелк блестящей лужицей лежал на полу каюты, даже сейчас притягивая взгляд отчаянной яркостью. Андре с раздражением подумал, что страсть коллег по Ковену к роскошным и вычурным тряпкам, кажется, была просто повальной, не миновав и Кармелу Ортис… Несмотря на все прочие её достоинства.
— И что это было? — спросил Андре, когда та, пристроившаяся у него под боком, лениво подняла голову и усмехнулась ему в лицо.
— Раньше ты не спрашивал, — фыркнула Кармела.
— Знаешь ли, после того, как ты год воротила от меня нос, это вышло уж слишком внезапно!
— Просто я тут услышала, что кое-кто очень красиво снёс защитные плетения колдуна из верхушки Багряных Стел, — Кармела прижмурилась, будто сытая кошка. — И не могла пройти мимо.
— Красиво — это тихо, — буркнул Андре. Но не стал бы отрицать, что похвала ему крайне польстила.
— Красиво — это успешно, — наставительно подняла руку Кармела.
— Так это значит — награда нашла героя, да?.. — осклабился Андре, попытавшись притянуть её к себе.
Но чародейка оттолкнула его ладонь и, наклонившись над Андре так, что едва не коснулась его лба своим, заявила:
— Это значит — я рассчитываю на рассказ о том, как именно ты это сделал. А потом мы можем продолжить, — и ловко спрыгнула с постели на чуть покачивавшийся пол каюты, отпихнув ногой в сторону валявшуюся там одежду.
— А сразу сказать было нельзя? — спросил Андре, задержав взгляд на изгибе её узкой спины. Правда, обиду в голос ему не удалось добавить даже притворную.
— Люблю делать сюрпризы, — заявила чародейка прежде, чем тонкий шёлк снова снова лёг ей на плечи. — Как и совмещать дело с удовольствием. Не всем же как ты годами чахнуть в подвалах с трупами.
— Ну, в подвалах есть свои преимущества… Кармела?
— Да? — обернулась к нему она.
— А может быть, нам стоит… Ну, как раньше?..
— Ууу, как серьёзно, — Кармела на мгновение кокетливо прижала пальчик к губам. — Прямо просто не узнаю прежнего Андре. Это что, на тебя твой рыжий церковник так дурно влияет?
— А что серьёзно-то?.. Я же тебе не руку и сердце предлагаю!
— Зная тебя, Велтен, я боюсь представить, чьи это будут рука и сердце. И какой свежести, — Кармела картинно поморщилась.
— Это значит — нет?..
— Это значит — я скажу тебе, когда возвратимся в Хайнрихштадт, — неожиданно мягко улыбнулась она в ответ. — А теперь — давай не станем терять время попусту, ммм?
«Ну что ж, — усмехнулся Андре, быстрыми жестами создавая полотно иллюзии, на котором собирался показывать детали своих и даресовых плетений. — Теперь есть лишний повод прикончить колдуна с его сбродом поскорее. И желательно — самому оставшись в максимально целом виде… Ждать, пока меня собирают по кускам она явно не станет. Так что обидно выйдет, если и впрямь подставлюсь».
========== Глава 29. Извилистые тропы ==========
За последние дни Ноэми узнала много нового. Например то, что едва ли ещё скажет себе: «Мне больше нечего терять и бояться», — так как отлично осознала насколько зло судьба умеет смеяться над произносящими подобное.
Или — что совершенно напрасно считала себя сильной и выносливой, насмехаясь над сверстницами-соседками, то и дело неуклюже путавшимися в длинных юбках и уж точно никогда не лазавших по деревьям и не сопровождавших своих отцов на охоту. Ибо, похоже, до этого адского путешествия по джунглям не понимала, что представляет собой настоящая усталость. Такая, когда хочется душу продать за возможность немедленно опуститься на землю и не делать больше ни шагу.
А теперь вот ощутила её не менее ярко и полно, чем смертельный ужас — чуть раньше. Пусть и старалась не выдавать того, как была измотана, перед церковниками и, особенно, перед Рихо Агиларом, так и продолжившим исполнять роль её неотступного стража.
Следующим чувством, с которым Ноэми пришлось познакомиться, стало смертельное отчаянье. И она точно никак не могла себе представить, что случится подобное именно когда маленький отряд достигнет её родного селения.
Ноэми вряд ли могла назвать свою жизнь среди Детей Милости счастливой. «Чада истинной Церкви» постоянно смотрели на неё осуждающе или с брезгливым любопытством. Мать Ноэми почти не помнила, отец же… Как она ни старалась заслужить его любовь, всё равно неизменно замечала опаску в речах и жестах всякий раз, когда он обращался к ней. И иногда со злобой думала: тот словно бы не растил родную дочь, а заботился об экзотической зверушке. Капризной и хрупкой, но слишком опасной, чтобы хоть на минуту расслабиться в её присутствии.
