Пожалуй, вздумай Габриэль велеть ей заткнуться или влепить пощечину, она вцепилась бы в его белёсые патлы.
Но он всего лишь снова усмехнулся. Правда, так, что мурашки всё-таки побежали у Ноэми по спине, как бы ни было тепло и душно в зале. А потом с нарочитой ленцой протянул:
— О, нет… Я был тогда очень послушным мальчиком. Хорошим породистым щенком, обученным притаскивать добычу своим хозяевам. Так что я поймал их и отдал под суд… А тот половину вместо костра отправил на свободу. Потому что ублюдки принадлежали к имперской знати, ссориться с которой Церкви было невыгодно. До сих пор не могу себе этого простить… Сейчас бы убил их лично. Но прежде — заставил молить о смерти так, как они никогда не молились своим тёмным хозяевам, — в глазах Габриэля ярко-голубым огнём вспыхнуло бешенство. Это сразу сделало его опаснее на вид, и, в то же время — почему-то моложе и живее. — Что, страшно, Ноэми? — добавил он уже куда тише.
И она ответила чистую правду, вдруг поняв, что так и не сбросила его руку со своей:
— Нет. Не с тобой… Не мне.
— Что ж, славно, — Габриэль точно так же неожиданно сменил тон на сухой и деловитый. — Теперь осталось сделать ещё кое-что…
Он стремительно притянул к себе Ноэми, которая вдруг почувствовала, что к её губам прижались чужие — обжигающие, как раскалённое клеймо. В голове же будто бы странной щекоткой пронёсся отголосок чужого присутствия. Больше похожий даже не на вторжение, а на мимолётное прикосновение, пусть и непрошенное. И оставивший после себя несколько фраз: те опять возникли в голове сами собой. Но на сей раз не звучали оглушающим приказом, как на осквернённой площади. Скорее — вкрадчивым шёпотом.
— Запомнила? — еле слышно спросил Габриэль. — Сможешь повторить слово в слово?
— Да, — послушно кивнула она. — Но… это какая-то бессмыслица. Лёд… Дюны… Что это значит?
— Не важно. Так, одно старое присловье… Главное — передай ему точно то же, что услышала, хорошо? — Габриэль ещё на мгновение сжал её пальцы и вскочил со ступеней, отступая назад.
А Ноэми шарахнулась в противоположную сторону. Потому что увидела — там, где заканчивалась короткая лестница, поперёк пути выросла дорожка пламени ослепительно белого цвета, которое с каждым мигом делалось всё сильнее и выше.
— Подойди! — крикнул ей Габриэль. — Ну же, давай!..
Ноэми встала, спустилась на пару ступеней, но остановилась — жар от огня шёл нешуточный.
— Ближе, ближе!.. И вытяни руки вперёд.
Ноэми в растерянности посмотрела на свои ладони. И едва не оступилась — они выглядели, как всё то же измочаленное кровавое мясо. Хотя она могла бы поклясться, что минуту назад ничего такого не было.
— Куда вытянуть, в огонь?! — зло взвизгнула она. — Я же сгорю!.. Он же настоящий!
— А если не сделаешь этого, как минимум останешься калекой! — рявкнул Габиэль. — Делай, как говорю, ну!..
Ноэми яростно замотала головой, готовая к ругани и проклятиям, но вместо этого услышала только отчаянное:
— Ноэми, во имя… а, чёртов дьявол!.. Ноэми, ты же мне веришь?!
Она верила — что бы там ни было, но почему-то действительно верила, будто бы встретила его не сегодня, а знала с детства. И, может быть, именно поэтому, вздохнув, всё же потянулась навстречу пылающей смерти.
…Когда-то Ноэми слышала, что ожоги не сразу ощущаешь в полную силу. Но наверное это было жутким враньём. Боль мгновенно стиснула её бритвенно-острыми когтями — до невозможности сделать следующий вдох и полного непонимания, что происходило вокруг дальше.
Лишь напоследок в мыслях снова вспыхнуло: «Лёд остаётся у левого берега. Новые тропы меж дюн ведут на север. Передай это Рихо, поняла?.. Это важно», — и тут же стихло отдалённым эхом.
========== Глава 30. Тяжесть решений ==========
Похоже, сомневалась в благоразумии Сабира Дагрун всё-таки зря. Шагнув за Асторре в портал, по возвращении она увидела темнокожего раба смиренно стоявшим рядом с Цветком Тьмы, который окружали нетронутые магические знаки. И, когда после брошенной Асторре короткой фразы на бахмийском, Сабир с поклоном ускользнул прочь, только проводила его глазами, подумав, что паренёк на диво хорош собой. Было даже странно, что его привезли на продажу за океан, а не пристроили на родине в качестве гаремного раба. Хотя, возможно, он и был таковым, но чем-то успел провиниться.
Но от этих праздных размышлений уставшую Дагрун отвлёк окрик Асторре, который ждал, когда она последует за ним в дом.
По лестнице поднимались молча. Дагрун, впившись взглядом в прямую спину своего командира, с трудом подавила вздох. Асторре всё ещё не был ей безразличен. Вот только она уже всё решила, и лучшего момента, чем сейчас, ей явно не представится. А сделанный выбор, несомненно, был наилучшим для всех.
Оставалось убедить в этом хотя бы саму себя и перестать смотреть на свою будущую жертву с отчаянной тоской.
Правда, когда они вошли в спальню Асторре, Дагрун всё же удалось взять себя в руки. Она неторопливо вытащила из пучка волос шпильки, распустив пряди по плечам и уселась в кресло, принявшись стаскивать сапоги.
