Лейф, которого жажда мучила уже давно, противиться не стал. Только немного удивился, что жрица самолично стала возиться с пленным — ему казалось, что своей готовностью к смерти эти женщины обеспечивали себе положение, позволявшее не заниматься грязной работой.
Но, ка бы там ни было, тепловатую воду он покорно глотал, пока девица не убрала флягу, и с той же бесцеремонностью не сунула ему под нос кусок кукурузной лепёшки, скомандовав:
— Ешь!..
— Прямо здесь? — всё-такиосведомился Лейф, кивнув в сторону трупа. — Не самое удачное для этого место, вам не кажется, госпожа?.. И, может, вы хотя бы развяжете мне руки?
— Не пререкайся со мной — ешь или умирай с голоду, — прошипела она. — Я и так делаю для тебя больше, чем стоило бы.
— Можно поинтересоваться, зачем?..
— Ты ведь хочешь жить, церковник?
— Я не церковник! — заорал не выдержавший наконец Лейф.
— Для тебя бы лучше, чтобы ты был именно им — трусливый бродяга мне не нужен, а вот воин вашего бога… Ну, так выслушаешь меня или снова станешь отпираться?
«А, к дьяволу!.. — подумал Лейф. — Как будто у меня есть другой выход… Если ей зачем-то понадобился Гончий, придётся его изобразить — едва ли так уж сложно будет это сделать для дикарки. Да и мне всего-то надо завоевать её расположение достаточно, чтобы мне развязали руки, а уж там… Хотя бы если и умру, то быстро».
— Да… Да, госпожа. Говорите, прошу вас.
***
С силой брошенный амулет приземлился в самую гущу повизгивавших тварей.
Грохнуло, полыхнуло, и пара из них разлетелась неаккуратными клочьями, а ещё нескольких объяло яркое пламя. Нелегальные «побрякушки» Лейфа, оказались на диво мощными, хотя Рихо и опасался их использовать, пока чёртовых выползков Бездны не стало слишком много. Но теперь, когда они ринулись из джунглей всей сворой, любые средства казались хороши.
Радуясь передышке, которую дал ввергший тварей в некоторое замешательство взрыв, Рихо подумал, что хотя бы пару амулетов стоит сохранить, чтобы потом отдать их Андре: если у местных умельцев получилось изготовить нечто подобное, тот и подавно сможет. Главное, чтобы при этом не угробил себя и окружающих.
Пара осмелевших чудовищ всё-таки рванулась вперёд, пока остальные застыли на месте, издавая нечто среднее между рыком и скрежетом. И Рихо, быстро шарахнувшись в сторону, успел полоснуть одну из тварей по раздутому боку, из которого тут же хлынула чёрная зловонная жидкость.
Подобных существ — размером где-то с крупного волка, с длинными туловищами на относительно коротких ногах и узкими мордами с едва ли не по-крокодильи вытянутыми челюстями — Рихо видел впервые. Но в очередной раз убедился: порождения Бездны отличались как разномастностью, так и неизменной отвратностью. Одни костяные отростки по обеим сторонам от хребтов, неприятно напоминавшие вывороченные рёбра и полупрозрачные, лишь кое-где прикрытые чёрным пушком шкуры, под которыми виднелись внутренности, уже делали тварей на диво уродливыми.
Однако, Рихо радовало, что особой прытью мерзкие бестии не отличались. Похоже, бешеная жажда крови присущая всем хищникам Бездны, гнала тварей вперёд, но пребывание в чужом мире, где они оказались заперты после разрушения портала, не пошло им на пользу. Они выглядели заторможенными и нападали куда более неуклюже, чем недавние «крысы» встреча с которыми закончилась для отряда церковников столь плачевно.
Нынешняя же схватка скорее вышла изматывающей, нежели яростной. И, отсекая для надёжности голову последнего уродца, Рихо подумал, что почти соскучился по этой части своей службы — честному бою с однозначным злом, безо всяких неразрешимых дилемм и неизбежных жертв. И без вездесущей политики, то и дело перекрашивавшей врагов в союзников, а преступников — в невинных жертв произвола, заставляя Рихо чувствовать себя тупоголовым болваном, не способным заучить правила игры, вроде бы простые, но меняющиеся слишком стремительно и непредсказуемо.
Теперь же Рихо мог действовать привычными методами, и это вернуло ему хоть какую-то уверенность. Даже несмотря на смертельную усталость и странную слабость, так и не отпустившую после инцидента с зеннавийской ловушкой. Пожалуй, если бы он ещё знал, что Ноэми выживет и не останется калекой, то оказался бы почти счастлив. Но именно из-за раненой девчонки, которая так и не пришла в себя, возвращался в лагерь с тревожным чувством.
И оно только усилилось, когда оставшийся охранять Ноэми рядовой кинулся Рихо навстречу.
— Сектантка очнулась, господин Агилар, — объявил молодой эдетанец с довольно обескураженным видом.
— Как она? — тут же требовательно спросил Рихо, почуяв подвох во вроде бы радостном известии.
— Хорошо. Прямо даже слишком.
— Слишком?.. Что это, чёрт возьми, значит?! Говори толком!
— Она… Руки её… Да вы лучше сами гляньте, господин Агилар, — вконец замялся парень.
Недовольно глянув на подчинённого, Рихо всё же последовал его совету. Он быстро нырнул в сооружённое из пары полотнищ холстины подобие палатки, которое служило пристанищем для Ноэми, и тут же увидел девчонку сидевшей на устроенной для неё постели.
