Ноэми выглядела растрёпанной и как будто ещё более исхудавшей. Но при этом — вполне спокойной и уж точно не мечущейся в бреду или подвывающей от боли, какой её уже привык видеть Рихо в последние дни. И, к тому же, с её пристроенных на коленях ладоней оказались начисто содраны повязки.
— Ноэми… — нерешительно спросил он. — Ты как?..
— Нормально… Наверное, — она как-то странно дёрнула плечом, а потом вдруг добавила: — Рихо, скажи… Это что… это теперь так и останется?.. — и протянула руки к нему.
Тот коротко вздохнул — зрелище, конечно, было впечатляющим. Ладони девушки густо покрывали розоватые вспухшие рубцы и рытвины шрамов, окружённые стянутой кожей.
Но куда больше впечатлял не их вид, а то, что образовались они на месте ран за несколько часов.
— Нет, думаю, нет, — проговорил Рихо, пытаясь скрыть своё смятение. — Старые шрамы всегда выглядят менее заметно. Так что пройдёт время, и…
— Но полностью они не исчезнут?.. — требовательно перебила его Ноэми.
— Чары Светлых целителей убирают такие отметины практически бесследно, — попытался утешить её он. Хотя и не был уверен, что сказанное им относится к следам от столь странной магии. — Так что, думаю, тебе не придётся ходить с ними слишком долго.
Ноэми только вяло кивнула ему, продолжая разглядывать свою изуродованную кожу, а потом, всё тем же ровным тоном, спросила:
— Сколько я лежала… тут? И где мы вообще?
— Трое суток. А так — почти там же. Мы недалеко от поселения.
— Трое суток? — Ноэми вновь недоумевающе уставилась на свои ладони. — Но, руки… Я же помню!.. Неужели то, что я видела — правда?!
Рихо вздрогнул, тут же вспомнив собственную бесследно исчезнувшую рану и чёртов кошмар. «Защити её», — но как он сможет это сделать, если они оба уже отмечены Бездной?! Едва ли та окажется столь щедра, чтобы не взять за свою помощь плату сполна!.. Но постаравшись успокоиться, чтобы не перепугать собеседницу ещё больше, мягко спросил её:
— Что ты видела, Ноэми? Если тебе не слишком сложно, прошу, расскажи мне. Это может быть важно, поверь.
— Да… Да, конечно, Рихо, — Ноэми зябко обхватила себя за плечи, но на её побледневшем личике появилось решительное выражение: — Я видела сон. Какой-то странный. Слишком яркий, слишком… настоящий. И я встретила там человека…
Поначалу Ноэми запиналась и часто замолкала. Но Рихо не торопил её, лишь ободряюще кивая, и чем дальше, тем более связным и плавным становился её рассказ. И тем сильнее сам Рихо чувствовал, как мир вокруг него… не то, что рушился, скорее — плыл и менялся, будто горячий воск, обращаясь в нечто зыбкое, бесформенное и обманчивое. А это было куда страшнее — словно бы Бездна, где нельзя было верить ни своим глазам, ни разуму, ни ощущениям уже прикоснулась и к этому миру. И постепенно поглощала его, делая подобным себе.
Габриэль — мёртвый и похороненный — оказался жив. Габриэль — вернейший из верных — теперь служил Бездне. Подобного было вполне достаточно, чтобы потерять всякое представление о том, во что верить и что делать дальше. Однако, оказалось, что это ещё не всё.
— Он просил передать тебе, — Ноэми сосредоточенно нахмурилась, — что: «Лёд остаётся у левого берега. Новые тропы меж дюн ведут на север». Понятия не имею, что это значит, но Габриэль просил меня запомнить всё слово в слово… А ты знаешь о чём это, Рихо?..
Он знал. Такое, наверное, просто невозможно было забыть. Хотя иногда и очень хотелось — как и всё их задание в султанате.
Но воображение мгновенно подбросило ему картину маленького внутреннего дворика с еле бившим мозаичным фонтаном. И Габриэля, стремительно расхаживавшего от одной выбеленной стены к другой — так, что густая пыль взвивалась вокруг его сапог.
— Ты сам понимаешь, мы не можем оставить бесову штуковину у них, — наконец сухо и зло бросил тот, остановившись подле пристроившегося на фонтанном бортике Рихо. — Если бахмийцы решат использовать её — а ведь дури на такое у них наверняка хватит — худо придётся всем. Обратят ли они эту дрянь против нас или против зеннавийцев — контролировать её в итоге точно не смогут. И тогда…
— Мы все умрём, — осклабился Рихо, которого, несмотря на местную жару, от всего происходящего уже начинало подтряхивать. Чувствовать, что от тебя зависят судьбы мира оказалось не слишком-то приятно. — Может быть небыстро, но точно — погано.
— Как смешно.
— Да ни черта.
— Не поминай всуе.
— А тебе, значит, можно?.. Сволочь ты, Глациес. И ханжа.
— Я старше по званию, — как ни в чём ни бывало пожал плечами Габриэль. — Но сейчас я не об этом. А о том, что допустить подобного мы не можем. Поэтому если твоя закутанная дамочка вздумает нас обмануть или у неё ничего не выйдет, я приму предложение султанского советника.
— Что?!
— Ты же видел, как тут относятся к детям древней крови. Советник уже считает, что я знаю об артефакте гораздо больше, чем местные. А разыграть обиженного нашими иерархами и соблазнившегося властью при султанском дворе, мне будет не сложно… Вот и шанс подобраться к этой дряни. И уничтожить её.
— Даже и не думай! — рявкнул в ответ Рихо. — Живым не выберешься!
