За окном кабинета быстро угас закат, и Дирк покосился в сторону бронзового канделябра, подумав, что надо бы зажечь свечи, чтобы не сидеть со своей собеседницей впотьмах. Но она опередила его — ловко щёлкнула пальцами, и с них сорвались тёмно-красные искры, плавно коснувшиеся фитильков, чтобы поджечь и через мгновение истаять.
Дирк благодарно кивнул ей. Как удобно… Магия вообще была на редкость удобной вещью, и сидевшая напротив темнокожая девица по имени Тийя всего лишь в очередной раз подтвердила это. Не удивительно, что столь многие его сослуживцы благосклонно приняли реформы Мерьеля. Идти в бой против тёмных колдунов, сумасшедших еретиков и кровожадной нечисти, зная, что за спиной у тебя стоят боевые маги, было делом весьма заманчивым.
Дирк хорошо помнил слова Оттокара Корблена о том, что прелесть магии — лишь очарование Бездны, которое всегда в итоге оказывается гибельно. И искренне пытался сделать это утверждение своим кредо на службе Церкви, вот только раз за разом терпел неудачу в начинаниях. Может, это был знак, который подавали ему Трое? Может, именно Их воля привела сегодня к Дирку чародейку?.. Ту, которая принесла очень интересные сведения, жаждала помощи и… могла стать очень удобным орудием в его руках.
«Только один раз, — подумал он, вглядываясь в тёмное, странное, но не лишённое своеобразной привлекательности лицо Тийи. — Я не стану этого повторять, но иногда ведь можно отступить от правил!.. Мне просто необходимо найти этого ташайского паршивца, иначе Сагредо с Агиларом с меня точно шкуру спустят!.. Потом я покаюсь в этом грехе… я стану очень усердно каяться! Но иногда исключительные ситуации требуют исключительных мер».
Вроде бы эти доводы звучали убедительно. Вот только Дирк всё равно подумал, что отступники, оставлявшие за собой сотни убитых и выжженные города, наверняка поначалу думали так же. Но ведь он-то не обращался к Бездне, не заключал сделок с нечистью!.. Всего лишь хотел воспользоваться магией, пусть и запрещённой Церковью, но — один раз и для благой цели. Да тот же Сагредо сделал бы подобное, не задумываясь, ради любого пустяка!.. И Иво… он бы его точно не осудил.
Впрочем, этот пример как раз выглядел скверным. Дирк подозревал, что Иво не объявили отступником только из-за обширных связей его покровителя. И теперь было ужасно осознавать, что тот, с кем Дирк когда-то мечтал плечом к плечу сражаться с врагами Церкви, по сути, превратился в самого страшного преступника. Преступника, на которого сам Дирк так и не смог донести. Не смог предать того, кто спас ему жизнь, пусть даже совершенно омерзительным способом.
…В первый раз увидев Иво возле своей постели в лазарете данценской Чёрной Крепости, Дирк не особо этому удивился. По правде сказать, у него не было на это сил — их едва хватало на то, чтобы держать глаза открытыми. Так что, заявись к нему даже тиррский понтифик со свитой, вряд ли Дирк испытал бы что-то, кроме вялого любопытства. Хотя, встретившись с Иво глазами, он всё-таки сказал, сам с трудом поверив в то, как тихо и сдавленно прозвучал его голос:
— Ты… А я думал там, в подвале, мне… померещилось.
— Я, я, — Иво улыбнулся, словно бы и не было той их жуткой ссоры незадолго до выпуска из Обители Терновых Шипов. — Кто же ещё. Рад, что ты… снова с нами, — неловко закончил он, отведя взгляд.
Дирк чувствовал, что глаза у него неудержимо слипались. Но ещё один вопрос не мог не задать:
— Иво, скажи… А Дарес и Мелани… Их поймали?
Друг посмотрел на него с сомнением, но всё же ответил:
— Нет, Дирк. Ты… отдыхай лучше. Колдун и его дочурка теперь точно не твоя забота, а наши их рано или поздно всё равно достанут.
Услышав это, Дирк и сам не понял, что ощутил в большей степени — сожаление или облегчение. Но усталость всё равно оказалась сильнее, и через мгновение он уже снова провалился в сон, так ничего и не ответив Иво.
А дальше дни потянулись за днями, и когда Дирку стало чуть легче, он наконец понял, какое будущее его ожидает. Заглянувшие к нему Белые Псы не скрывали, что отлично знают о связи Дирка с еретичкой, а обстоятельства, при которых он оказался в плену, кажутся им весьма подозрительными. Впереди были допросы и суд, и Дирк всё чаще задумывался о том, что умереть на алтаре у колдуна оказалось бы лучше — хотя бы не так позорно.
Но ещё мерзостнее, чем о церковном правосудии, казалось размышлять о внезапно всплывших в памяти обстоятельствах собственного спасения. Чем больше Дирк думал о смутных картинах, которые видел уже после того, как ритуал Дареса прервали вломившиеся в его имение Гончие, тем сильнее уверялся в том, что представшее тогда перед его глазами было реальностью, а не предсмертным бредом. И это действительно пугало.
Случай развеять свои подозрения или же, наоборот, утвердиться в них, выпал довольно скоро — его вновь навестил Иво, и теперь Дирк твёрдо вознамерился добиться от того правды о произошедшем.
