Дела в «шарашке» в отсутствие Алексея не стояли на месте. Результаты испытаний станции убедительно показывали высокую эффективность ее боевого применения. Непосредственно при ее участии за три недели было сбито от десяти до четырнадцати самолетов, что совсем не мало. Так что «шарашке» было поручено в кратчайшие сроки изготовить еще не менее десяти станций и подготовить условия для организации серийного производства.
А тут еще Алексей выступил с идеей быстро организовать производство ложных целей, имитирующих работу станции (устройств, генерирующих излучение). Такие ложные цели могли бы, с одной стороны, вводить противника в дополнительный расход самолетовылетов на борьбу с ними, а с другой, позволили бы маскировать настоящие станции. Предложение было принято и реализовано.
В мае 1945 года, когда враг был повержен, а производство станций уже шло полным ходом, в «шарашку» пришла благая весть: весь коллектив разработчиков станции полностью реабилитирован, каждому его члену присвоено воинское звание, а руководителям работ, трем человекам, в том числе и Алексею, присуждена Сталинская премия! При этом в повседневной жизни всех этих людей почти ничего не изменилось. Правда, на работу из общежития, находившегося на территории предприятия, они теперь приходили сами, без конвоя. Но выйти в город по-прежнему права не имели.
Только в марте 1946 года Алексей впервые получил увольнительную в город, в котором он уже прожил семь лет. Увольнительная позволяла Алексею провести в городе целые сутки. Но вернулся он обратно гораздо раньше, часа через три. Чужой, совершенно незнакомый город оглушил его. Он боялся заблудиться, не знал, как пользоваться городским транспортом, что сколько стоит, где что находится.
В свои двадцать четыре года, из которых семь прошли в тюрьме, он теперь был майором красной армии, специалистом в новом направлении в технике, лауреатом Сталинской премии, но не был социально адаптирован к повседневной жизни обычных людей.
Вернувшись в тюрьму, ставшую ему домом, он в этот день не пошел на работу, а лег, не раздеваясь, на койку. Раньше это было категорически запрещено. За такой проступок можно было запросто загреметь на неделю в карцер. Теперь он мог позволить себе такую роскошь, не опасаясь возмездия. И этого ему было достаточно, чтобы сполна ощутить вкус свободы. Больше ничего не требовалось.
Он лежал и думал о том, как жить дальше, что делать, вспоминал родителей. Они устанавливали советскую власть и служили ей верой и правдой, а она отплатила им черной неблагодарностью. А что такое война? Государства воюют друг с другом — за что? Допустим, чтобы улучшить жизнь кому-то другому, абстрактному третьему. Но почему при этом должны умирать другие люди? Он видел войну, возможно, совсем недолго. Видел, во что превращает человеческие тела взорвавшийся снаряд. Тонкий, идеально отлаженный природой живой организм разрывает в клочья чья-то злая воля.
В мире есть злая воля, ей подчинена жизнь миллионов и миллиардов. Человечество постоянно живет в ожидании зла, терпит его, кормит его и ждет, когда зло потребует новую жертву. Стоит ли вообще жить, создавать семьи, рожать и растить детей, зная заранее, что обрекаешь их на обязательную встречу со злом. Выводы напрашивались самые что ни на есть неутешительные.
Но тут же в спор с самим собой вступил другой голос, критический: а может ли человек судить о мире, о добре и зле, опираясь лишь на личный опыт и личные ощущения? И сразу же последовал ответ. — Нет! Так аналитик Алексей ответил Алексею экспериментатору. И добавил. — Учиться надо!
Да, надо учиться. Об этом Алексей за проведенные в неволе годы как-то совсем забыл. Здесь где-то совсем рядом несколько высших учебных заведений. Надо посетить их, выбрать, куда поступать и забыть, как можно скорее забыть и про эту тюрьму, и про эту работу. Радиолокация у него ассоциировалась теперь с войной и тюрьмой. Радиоволны тут, конечно, были ни при чем. Они-то уж точно не ведают, что творят.
В следующий раз ему удалось выйти в город только в мае. Теперь он был гораздо лучше подготовлен к встрече с ним. Узнал, как пользоваться трамваем, как проехать в ближайшие высшие учебные заведения. Поблизости оказались три подходящих по названиям института, в программе которых важное место занимала радиотехника. Все они удачно расположились по маршруту следования одного и того же трамвая.
Первым по дороге был небольшой, уютно расположившийся в парке институт. Здесь же, на краю парка, находилось общежитие. Алексей зашел в институт. Вахтер спокойно пропустил офицера, не задавая вопросов. Внутри тоже было тихо и как-то очень спокойно. Алексей поднялся по центральной лестнице на второй этаж и попал в просторное фойе, где оказалось множество студентов и студенток. Они стояли группками или сидели на скамейках, оживленно переговариваясь между собой.
Выше Алексей не пошел. Прогулялся по второму этажу, глянул сверху на спортивный зал, потом спустился вниз и увидел буфет, где толпилось много народа. Отдельная очередь стояла за пирожками.
