— С чем пирожки? — спросил он кого-то из ребят.
— Как с чем? — удивился вопросу парень. — В этом буфете торгуют только пирожками с повидлом.
Очередь шла быстро, и вскоре Алексей стоял рядом с другими посетителями, жуя горячий, вкусно пахнущий пирожок. Правда, при расчете с продавщицей возникла проблема:
— Что же вы мне, товарищ майор, такие большие деньги даете, где же я вам сдачу найду! — визгливым голосом запричитала она. — Кто мне сто рублей разменяет?
Таковых в очереди не оказалось. Но сдача у продавщицы все же нашлась в виде пачки смятых рублей и целой горсти мелочи.
Но до чего же вкусные оказались пирожки! Алексей хотел встать в очередь еще раз, но пирожки кончились. Пришлось уйти из буфета ни с чем.
Следующий институт оказался в шаговой доступности от первого. Он показался Алексею очень большим. В вестибюле главного здания толкалось множество народа. Все куда-то спешили. Часто слышалось сочетание слов «лабораторный корпус». Алексей пошел за направлявшейся туда группой ребят и вслед за ними вошел в огромную цилиндрической формы башню. Здесь его поразили две невиданные им ранее вещи: движущийся сразу в обе стороны без остановки лифт, слева вниз, справа вверх, и спиральный пандус без ступенек. С ним-то как раз все было ясно. А вот что происходит с кабинами в верхней и нижней точках маршрута, было непонятно. Пирожками здесь не торговали, а жаль.
Выйдя отсюда, Алексей сел на трамвай и, протянув кондукторше горсть мелочи, как заправский пассажир назвал нужную ему остановку…
Что-то при этом он все же сделал не так. Тяжело вздохнув, кондукторша выбрала из его ладони несколько монет и оторвала два цветных билетика. Но в третий институт Алексей так и не вошел. Даже не попытался. В вестибюле главного входа стояли два милиционера. Они тщательно проверяли пропуска у всех входящих и выходящих. Для Алексея этого было достаточно. Уж слишком много всякой охраны было в его жизни.
На основе вот таких предпосылок Алексей выбрал для себя радиофакультет того института, что расположился в парке. Однако чтобы поступить в институт, надо было сначала уволиться из армии. В 1946 году это оказалось несложно. Война кончилась, и страна спокойно распускала свою армию. Сам же процесс поступления оказался еще проще. Вышедшие в отставку офицеры принимались в институт без экзаменов. Так что в середине августа Алексей переселился в студенческое общежитие, что стояло на краю тихого парка, а первого сентября вместе с другими студентами начал учебу.
Алексею казалось, что он навсегда расстался с прошлым, от которого у него осталась справка о реабилитации, удостоверение лауреата Сталинской премии и сберегательная книжка на весьма крупную сумму, которую, как ему тогда казалось, потратить при его скромных запросах физически невозможно. Но прошлое так не считало. Уже в первых числах сентября его отыскали бывшие сослуживцы по «шарашке». Все они были переведены из нее в гражданский НИИ, где теперь перед ними стояла новая задача: создать радиолокационную станцию для самолета. Без Алексея команда разработчиков была неполной.
Отказать коллегам, с которыми он провел вместе, возможно, самые трудные годы жизни, Алексей не мог. Но и коллеги понимали, что их молодой товарищ должен получить нормальное образование. Компромисс был найден в том, что руководство НИИ договорилось с руководством института о составлении для Алексея индивидуального учебного плана с тем, чтобы он мог совмещать работу с учебой. В конце концов, далеко не каждый первокурсник до поступления в институт имеет такую награду как Сталинская премия. Понятно, что годы учебы не стали для Алексея легкой прогулкой.
Спустя пять лет Алексей защитил дипломный проект, а еще через год получил диплом доктора технических наук. Ученая степень была присвоена ему и еще группе специалистов за разработку самолетной радиолокационной станции. В те годы такая форма поощрения специалистов практиковалась в особо важных для обороны областях технических наук. А в 1952 году начал формироваться НИИ робототехнических систем, куда Алексей был приглашен на должность директора. Почетно, конечно, в тридцать лет возглавить институт, но сам Алексей придерживался вполне определенного мнения о себе самом, о жизни и о месте человека в ней. Жизнь научила его делить людей на тех, кто охраняет, и на тех, кого охраняют. Те, кого охраняют, делают работу, а те, кто охраняет — это надсмотрщики с кнутом, пистолетом или автоматом. Насмотрелся он на таких за свою жизнь и вступать в их ряды не желал.
В мирной повседневной жизни он переносил понятие надсмотрщика на любого администратора. Он готов был взять на себя роль главного конструктора, которая в структуре нового НИИ возлагалась на руководителя головного отдела. Тоже вроде бы административная должность. Но руководителю отдела по штатному расписанию полагался заместитель по административно-хозяйственной части. Так что лично руководитель отвечал в первую очередь за интеллектуальную часть работы.
