— Карты, подробные карты России, новенькие, только что отгравированные на медных листах…, — Андрей остановился, глядя на то, как изменилось выражение лица его собеседника. Еще минуту назад перед ним сидел мэтр, читающий наставления провинившемуся школяру. Теперь же это был жадный и опасный хищник, почуявший запах добычи.
— Пожалуй, я послушаю, продолжайте, сударь, — Савари зевнул, пытаясь скрыть охвативший его восторг. Вот теперь он выдвинется. Покажет всей этой бывшей и новой знати, кто такой Савари. Он прекрасно понимал, что ему никогда не возвыситься до гения, до самого Наполеона. Хватило бы просто его похвалы, признания заслуг. Хотелось, чтобы на приемах, на балах, да и просто в обществе его перестали игнорировать. Удача сама шла к нему в руки.
Андрей в двух словах объяснил ситуацию. В Петербурге заканчивается гравировка новых карт страны. Отпечатать их с самого начала планировалось в Германии. Он в курсе, где и когда это будет происходить. Можно попытаться завладеть оттисками, а можно попробовать похитить или отбить оригинал.
— Допустим, я соглашусь участвовать в этой авантюре, — сказал Савари, задав перед этим ряд вопросов и поняв, что собеседник не собирается раскрывать свои карты до конца. — Что вы за это хотите, молодой человек?
— Во-первых, я хочу пока остаться в Париже, и это вам ничего стоить не будет, — не спеша произнес Андрей. — Да и плата, которую я попрошу, тоже не подорвет ваш бюджет. Я хочу один миллион рублей теми самыми ассигнациями, которые вы напечатаете, используя привезенные мною оригиналы!
— Вы с ума сошли! — искренне возмутился Савари, — Это же огромная сумма, что вы с ней будете делать? Неужели вам не совестно просить так много, тем более зная, что эти деньги пойдут во вред вашему государству.
— Не такие уж и большие эти деньги. Они уже сейчас сильно обесценились, а к следующей весне будут стоить никак не больше тридцати процентов от номинала. Кроме того, откуда вы знаете, может быть, я их просто сожгу, чтобы уменьшить ущерб, который вы наносите моей стране, бессовестно подделывая ее деньги! Да-да, сударь! Вы фальшивомонетчик, сударь! — азартно ответил Андрей, — или же мне стоит уехать?
— Нет-нет. Оставайтесь. Пожалуй, я с вами торговаться не буду. Миллион, так миллион. О деталях позже договоримся. Связь через мадемуазель Лагарт, — Савари поднялся с кресла. Он очень устал от этого разговора.
— Надо все обдумать спокойно, время на это пока есть, — решил он, выходя из дома.
Вслед за ним вышел на улицу и Андрей. Оглядевшись по сторонам, он снял шляпу и пригладил рукой волосы. Он был доволен.
Летом Андрею и его спутникам предстояло вынужденное бездействие. Университетские преподаватели расходились на каникулы. Светская жизнь замирала. Надо было что-то делать, но выбирать было не из чего. И все же Андрей нашел себе занятие по душе. В университете он познакомился с одним из студентов, выполнявшим одновременно с учебой функции ассистента профессора, того самого, который утверждал, что уже вот-вот наступает век пара. Ассистента звали Марсель. Был он чуть постарше Андрея, лет, наверное, на пять или шесть. В студентах он ходил уже давно и менять свой статус, похоже, вовсе не собирался. К университету его привязывала не столько тяга к знаниям, сколько влюбленность в технику. Обнаружилась она в нем еще в детстве, когда на его глазах на реке Сена проходили испытания паровой машины, устроенные, как он много позже выяснил, американским инженером Робертом Фултоном.
Сам Марсель в ту пору жил с родителями на самом берегу Сены. Ловля рыбы по утрам входила в круг его семейных обязанностей, так что он много времени проводил на реке. И вот, когда садок уже был почти полон рыбы, над рекой вдруг нависло какое-то непонятное шипение, перемежавшееся со всхлипыванием. Как будто кто-то очень большой с шумом втягивал в себя воздух, а потом резко выдыхал его. Звук шел из-за поворота реки метрах в пятистах вниз по течению.
Марсель смотал удочки, бросил в лодку садок с рыбой и навалился на весла. Вскоре он увидел, что из-за мыса выплывает чудище: лодка длиной метров в двадцать, а на ней стоит печка с высоченной трубой, из которой валит густой дым. Самым удивительным было то, что огнедышащая лодка двигалась против течения, хотя на ней не было ни гребцов, ни паруса.
Конечно, Марселю захотелось приблизиться к чудищу, но оно в это время вдруг начало тонуть. То ли в лодке открылась течь, то ли печь оказалась для нее слишком тяжела, но труба, продолжая выбрасывать дым, стала все сильнее и сильнее крениться на один борт. Марселю было видно, как несколько человек, находившихся в лодке, пытаются что-то сделать, чтобы спасти положение. Однако ничего не получилось. Кренясь на левый борт, лодка повернула к берегу, и в тот же момент труба начала падать, а люди попрыгали в воду. Никто из них не пострадал, лодка же, окутавшись дымом и паром, наполовину затонула у самого берега.
