— Знаю, знаю! — прокричал уже с пристани капрал. — Но всё равно — не расслабляйся!
Правительственная программа предусматривала охрану и неприкосновенность жилья спешно покинутого из-за природных катаклизмов. Там где удар стихии был неожиданным, такие действия считались необходимыми, в этом Луиджи не сомневался. Но здесь, в Венеции, где море наступало не один день и люди успели вывезти добро, даже обои содрав со стен, зачем отвлекать на постоянное патрулирование людей, которых итак не хватает. К чему? Что здесь беречь, когда город практически весь ушёл под воду и возврата к прошлой жизни не будет, он не понимал. Правда, кое-где над морской гладью ещё торчали макушки зданий, но это были в основном бедные кварталы. Высота домов в них доходила до восьми этажей, а в деловые центры или церкви можно было попасть даже через оконные проёмы. Прямо на лодке. Именно сюда тянуло тех, кто был охоч до чужого добра.
Идиоты!
Не раз и не два итальянские власти заявляли о том, что вывезли все ценности, но искатели подводных сокровищ им не верили. Они шастали от здания к зданию, ныряли, выискивая что-нибудь приличное и очень часто гибли из-за плохой акваподготовки или старенького оборудования.
Их было много.
И полиция занималась чаще спасением, чем пресечением мародёрства. Вертолётные барражирования были малоэффективны, так как незадачливые пловцы прятались на своих утлых судёнышках внутри строений. Вот и приходилось прочёсывать территорию буквально ногами, в их случае, ластами.
Каннареджо, район, где находилось когда-то еврейское гетто, уже одним только этим фактом должен был отпугивать любителей лёгкой наживы. Но жизненный опыт у народа не отнимешь: раз евреи, значит, в заначках что-то имели. Одно радовало, промышляла здесь всякая мелочь не связанная с крупным криминалом. Патрулирование достаточно спокойное и без напарника обойтись можно было запросто…
Автоматная очередь ударила почти в упор!
Если честно Луиджи сам прокололся. Закончив обход, он уже направлялся домой и отключил тепловой сканер — это его и подвело. Из офисного здания, которое стояло крайним в ряду, прилетели пули. А вслед за ними мощный мотор вынес из тёмного проёма скоростной глиссер. То ли мафия обтяпывала здесь свои тёмные дела, то ли в подвальных сейфах всё же хранилось что-то ценное, как знать? Спросить всё равно было не у кого. Беретта с автонаведением в руках у лейтенанта сработала безотказно. Бронебойные пули шарахнули по бензобаку. Взрыв необычайной силы разметал на части и пассажиров, и саму лодку. Это был маленький минус, минус побольше обнаружился вслед за предыдущим — ранение! Лужа крови у правой ноги стремительно расползалась по днищу катера. Пирло соображал быстро: сначала сделал укол и попытался наложить жгут. Перед глазами всё поплыло. Усилием воли заставил себя сконцентрироваться, от этого зависела его жизнь, и попробовал включить на запястье паник-маяк, который должен был послать сигнал бедствия и дать пеленг местонахождения. Датчик отсутствовал. По всей видимости, одна из пуль раздробила спасительный прибор, и это был большой минус. До рации на приборной доске он уже не дотянулся.
Чайка вновь пролетела низко над лодкой, с любопытством заглядывая внутрь.
Маленький Лу лежал и мечтательно закатывал глаза. Мама звала его домой, а он не шёл, потому что начала болеть нога. Да и мысли одолевали, к примеру, как Джанни и Моника назовут своего первенца? Хорошо бы Луиджи…
При тяжёлой потере крови, когда компенсаторные механизмы человека не работают, адекватная коронарная или церебральная перфузия невозможна, вследствие чего возникает гиповолемический шок. Кроме того, уменьшение ОЦК (объёма циркулирующей крови) на 10-20% в случае несвоевременно оказанной помощи приводит в конечном итоге к смерти.
Тим пытался быть невозмутимым, но давалось это нелегко.
Мугамба с Игуаной тоже держались, но то один чуть слышно шипел, словно змей завидевший добычу, то другой менял цвет кожи с иссиня-чёрного до серых оттенков. Штурм-бот остался у нижнего предела, на площадке, будто специально для этого предназначенной, а дальше шли пешком. Подымались по тропе, усыпанной мелким щебнем, который был скреплён какой-то вязкой субстанцией, превратившей его в идеально ровную поверхность чуть шероховатую с непонятными узорами и символами по всей площади. Стреляли по сторонам вороватыми взглядами, изредка обмениваясь короткими фразами, покачивая головами и хмуря брови.
— Командир, глянь налево!
