Энн выругалась образом, достойным последнего портового рабочего. Я не стал ее корить за это. В комнате слишком сильно пахло дымом, и я предложил перейти в упомянутый девушкой бункер.
Внутри я застал уже некое подобие порядка — Энн уже успела здесь подмести и выгрести большой мусор. Рядом с довольно широкой по терцианским меркам кроватью стояли письменный стол с сейфом, рядом возвышался поросший пылью платяной шкаф. Судя по всему, где-то в его недрах хранилось и оружие. Жаль, что я не набрел на сей заброшенный дом раньше — глядишь, уже и поживился бы чем. Энн что-то тихо щебетала о своем счастливом детстве, проведенном в этих стенах, вспоминала, как ползала по скалам в округе, как ее ругал за это неведомый «дядя Вернер», и сама не заметила, как засопела, лежа на кровати. На Терцию опускалась ночь. Я погасил еще не догоревший огонь, установил несколько самодельных ловушек на подходах к бункеру, после чего спустился вниз, к девушке. Писать Фило, что Энн нашлась, я пока не стал. Он бы наверняка прислал за нами флайер или броневик, чем переполошил бы всю округу и не дал бы мне поползать в сейфе.
Сейф… В любом заброшенном доме нет ничего интереснее этого железного ящика. Не из-за денег, не из-за золота, отнюдь. Самое интересное в заброшенных домах — информация. Любые письма, документы, обрывки данных, инфокарты для планшетов и ЭВМ — каждое слово, каждый символ из них могли стоить больше, чем сундук, наполненный драгоценностями. Вероятность чего-то подобного была небольшой, но я не мог упускать даже такие призрачные шансы.
Посмотрев на Энн и убедившись, что она крепко спит, я подошел к сейфу и осмотрел замок. Судя по всему, девушка даже не думала вскрывать хранилище, да и не умела, скорее всего. Благо, несмотря на статус бывшего хозяина дома, сейф у него оказался несложным — такие мне часто попадались на заброшенных фермах.
Немного поработав с отмычками (второй замок, старый, с электромагнитом, давно перестал работать), я отпер железный шкаф и тихо усмехнулся. Внутри лежало несколько тяжелых папок из желтого картона, подвязанных заплесневелыми тесемками. На жесткий диск, валявшийся на нижней полке, сверху был положен тяжелый магнит, и толку от него не было. Впрочем, как и от пистолета, завернутого в вонючую промасленную тряпку. Несколько стопок монеток немедленно отправились в мою сумку. А вот бумаги…
Я аккуратно извлек папки из сейфа и, сев за письменный стол, развязал тесемки на первой. То, что я увидел, мне очень сильно понравились. Трудно найти что-то интересней сведений, собранных опытным шантажистом.
Немедленно я достал мультифору, подписанную именем «Бейн». Хозяин гостиницы… Хе-хе… Тут же нашлись распечатанные фотографии старика с какой-то женщиной, с каким-то молодым парнем. Копии бухгалтерских отчетов… Что ж, для того, чтобы держать в подчинении старого идиота, вполне хватило бы и половины собранной информации. Улыбаясь, я отложил «Бейна» в сторону, и достал скоросшиватель с именем одного известного в Терции торговца тканями, который, как оказалось, в молодости был разбойником, промышлявшим посреди островов Дельты. Разглашение подобных сведений стоило бы ему не только денег, но и головы.
Торговцы, офицеры гвардии, чиновники… Кого-то я видел в городе или в замке, кто-то уже умер, кто-то покинул Терцию. Решив разобраться с этим позже, я сложил все документы в свой рюкзак, и открыл вторую папку. В ней содержались бумаги личного для хозяина дома характера. Письма барону, чеки об оплате, конспекты каких-то лекций механикеров. Возможно, внутри и было что-то интересное, но я широко зевнул, и попытался уложить все обратно, как вдруг все выпало у меня из рук.
Бросив взгляд на Энн — она все еще тихо сопела в кровати — я выругался про себя, и принялся собирать на полу выпавшие бумажки, как вдруг я заметил слово «девочка». Девочка? Я снова посмотрел на Энн. Наверняка речь шла о ней.
Мне стало интересно. Я поднес письмо ближе к глазам — почерк у «дяди Вернера» был ужасный — и принялся за чтение.
