Что за… Не в силах поверить в прочитанное, я еще раз пробежался глазами по тексту. Так чьей же дочерью была Энн? И как она попала в замок барона? За что убили ее отца, ее мать… Барон Манфред не производил впечатления доброго человека, но и жестоким сверх меры его нельзя было назвать. Наверное, только по этой причине Энн была еще жива. Но почему…
Я перевернул письмо и понял, почему Вернер хранил его в своем сейфе. На обратной стороне листа Манфред ответил своему ближайшему соратнику:
Хм…
Я аккуратно сложил письмо пополам и спрятал его в пакет во внутреннем кармане куртки. Вот и сработал один шанс на миллион. Эта информация могла стоить мне головы, а могла и подарить мне сундук с монетами от Шталей, Вайсхавов или кого бы то ни было еще, благо, недругов у Айзенэрцев всегда хватало. Было бы это предательством? Нет. Я обещал лишь защищать Энн, в верности властителям Терции я не клялся. И даже не собирался.
Феодалам всегда было плевать на всех, кто жил вне стен их замка. Эти люди могли десятилетиями кормить своих лордов, защищать их, одевать и всячески ублажать, но обратной реакции не было никогда. Она следовала лишь в тех случаях, когда в замок не приходили налоги. Я видел, как относился Айзенэрц ко всем, кто не приносил ему прибыли. Видел, и в былые дни я бы с большим удовольствием бросил Энн здесь, в этом заброшенном доме, и направился бы прямиком к Фабиану Шталю со всеми найденными сведениями. Он бы меня озолотил — вне сомнения, и я бы отправился домой красивый и богатый. Но было одно «но». Энн…
Я не мог точно ответить на вопрос, как я отношусь к этой девочке. Нравилась ли она мне как человек? Временами. Симпатична ли она была мне? Разумеется. Но все остальное… Я жалел ее, мне хотелось о ней заботиться, как старшему брату о младшей сестричке. Хотелось кормить ее, заплетать косички и веселить дурацкими шутками. А взамен… Я не знаю, чего ждал взамен.
Да и что Энн могла мне предложить? Любовь? Мы оба понимали, что это бессмысленно. Ее удел — выйти замуж за какого-нибудь сына лорда, нарожать детей и до конца дней пребывать в небольшом замке (наследники больших замков ее бы в жены не взяли), иногда выезжая на светские приемы в соседнюю область. Скучная жизнь, которая могла бы быть разбавлена разве что любовником-сокольничьим или болтовней с подругами из ближайшего городка. Я был для нее лишь очередным слугой, цена которому пара медяков. Сегодня один, завтра другой.
Моя же жизнь… Про нее я вообще не мог ничего сказать. Над Сумеречными землями с каждым днем все больше сгущались тучи, и выберусь ли я из этой грозы, устроенной Шталями, я сказать не мог. Никто не мог сказать, чем закончится завтрашний день. Разумеется, я имел кое-какие мыслишки о собственной ферме, жене, семье и всем таком подобном, но я же не был глупцом или наивным романтиком. Возможно, я не доживу до завтрашнего утра…
До утра… Который час? Включив инфопланшет, я с неудовольствием отметил, что через пятнадцать минут наступит полночь. Спать совершенно не хотелось, и я приглушил свет, сел на кровать, опершись спиной на стену. Прикрыл глаза. Внезапно Энн пошевелилась.
— Чего не спишь?
— Неохота. Да и осмотреться хотел.
— Тут смотреть не на что. Рабочие записи одни… Даже альбома с фотографиями не сохранилось… — внезапно грустно сказала девушка.
— Альбома?
