А Гавриила Иванович Давыдов писал: "Он (Баранов) не легок на знакомства, но для друзей своих не жалеет ничего, любит угощать иностранцев всем, что имеет, и всегда с удовольствием помогает бедным. Совершенное бескорыстие - не первая в нем добродетель. Он не только не жаден к собиранию богатств, но и праведное стяжание свое (т.е. то, что заработал) охотно уделяет… знакомым своим, претерпевающим недостаток". Известно, что часть своего жалованья Александр Андреевич отдавал своим ближайшим помощникам: Кускову и Баннеру, чтобы удержать их в Америке, так как они были как раз из тех людей, на которых он мог положиться. Жалованье же у них было небольшое. "Счастливое произведение природы", "редкий человек", "необыкновенный человек", "исключительно одаренная личность" - все эти высокие оценки относятся к нему… Виктор Петров в книге "Русские в истории Америки" добавляет: "Не будь Баранова, не было бы и Русской Америки, и неизвестно, смогли ли бы мы удержаться хоть бы на Аляске". И признаёт Александра Андреевича человеком по масштабу личности равным Петру I и Суворову.
Яновский за время своего короткого правления сделал несколько распоряжений долженствующих облегчить жизнь компанейским служителям. Например сократил количество промысловых артелей, так как содержание некоторых из них не окупалось добываемой пушниной, а русских и алеутов из них перевёл в Новороссийск, чтоб увеличить там население. Однако позже нерешительно послал в ГП запрос: "Алеуты, находящиеся здесь(в Новороссийске), все просятся к домам своим, и я не знаю как их удержать, дабы не произошло ропоту. … полагаю возвратившись на Кадьяк алеуты тогда ожили бы по своим домам, без всякого ропоту на компанию, содержание оных там бы ничего не стоило". Судя по всему из этих благих намерений ничего не вышло так как Хлебников сообщает, что за время своего правления Яновский так и не решился как-то облегчить участь каюров и охотников и "оставил их на том же положении".
Руководство РАК при выборе главного правителя придерживалось определённых принципов, которые строго соблюдались вплоть до создания наместничества. Правитель назначался из офицеров ВМФ Российской империи, причём в звании не ниже капитана 2-го ранга*(3). Кандидату на эту должность следовало разбираться в специфике деятельности РАК и бывать в кругосветках, причём минимум один раз в качестве командира барка. ГП хотело видеть своим представителем в колониях высоконравственного человека и хорошего дипломата, умеющего поладить и с русскими, и с евреями, и с туземцами. Кратковременное нахождение на этом посту было невыгодно. Даже безупречному офицеру требовалось не менее года для ознакомления с ситуацией в Рус-Ам по многочисленным отчётам предшественников, разбора запутанных бухгалтерских балансов и личной инспекции вверенной ему территории.
Когда стало очевидно, что Яновский не может руководить в колониях, ГП остановилось на кандидатуре 36-летнего капитана 2-го ранга Матвея Ивановича Муравьева. Это был прекрасно образованный и имеющий богатый морской и военный опыт офицер. За непрезентабельной внешностью "среднего роста, худощавого с блеклыми голубыми глазами и сильно поредевшими уж скорее бесцветными нежели светлыми волосами" скрывался незаурядный ум и железная воля. Поступив в кадеты десяти лет он в 16 лет, мичманом, совершил свою первую кругосветку на "Ст.-Петербурге". Будучи лейтенантом, почти четыре года командовал "Курском" в Атлантике, а в 1817г. совершил свою вторую кругосветку, командуя "Ригой". Муравьев застал тогда драматический момент смены власти: отошедший уж от дел Баранов и правитель Гагемейстер, знающий что скоро его сменит Яновский.
Ровно через год волны и ветер вновь принесли Матвея Ивановича в эти места. Впереди были долгих пять лет тяжёлой и ответственной работы и он знал, что не сможет потребовать досрочного возвращения в Россию. Односторонне расторгнуть контракт даже в самом конце срока означало лишиться всего жалования, многократно превышающее заработок покойного Баранова.
В колонии пришло новое руководство, с иными установками, суть которых сводилась к долговременному и целенаправленному обустройству Русской Америки. Муравьева как человека военного в первую очередь волновали вопросы безопасности вверенных ему территорий. Выводы морского офицера оказались неутешительными для правления РАК: опасно расшаталась дисциплина среди промышленных, крепостные строения "пригодные еще против дикарей, против цивилизованного противника совершенно ничтожны да и пушки состоящие на вооружении в основном иностранные, к которым не подходят отечественные ядра".
