— Делла думала, что я действительно жду ребенка, что он будет расти и родится на свет. И Люси, ее мать, так думала. У меня ведь были все признаки, так что они имели полное основание. Я и сама поверила в конце концов, после того как мама, вместе с докторами, объявила меня сумасшедшей. Только один папа понимал и никогда не сомневался во мне. Когда мне стало совсем плохо, когда я против всех озлобилась и отказалась выходить из своей комнаты, напрягая все силы, чтобы выжить наперекор их приговору, — они утверждали, что я смертельно больна, — вот тогда папа пришел ко мне однажды утром. Я отказалась с ним говорить (накануне он заикнулся было, что это все мое воображение и что я должна взглянуть правде в глаза и понять, что я — Рейчел и никакого ребенка не жду). Я лежала одетая на кровати — нет, не на этой, в то время моя комната была внизу, — и он сказал: «Можно мне сесть?» Я говорю: «Хоть сиди, хоть прыгай, хоть плавай, я не желаю слушать тебя». Ну, он сел в плетеную качалку подальше от кровати, посидел немного, а потом заговорил тихо и спокойно, ласковым голосом, против которого я никогда не могу устоять. Он сказал: «Рейчел, я пришел просить прощения за вчерашнее, за то, что не поверил тебе. Я думал всю ночь и пришел к заключению, что был не прав. Не поверил я не только тебе, но и себе, не послушал голоса сердца, хотя сердце всегда знает лучше, чем рассудок. Ты еще пешком под стол ходила, когда я тебя понял — понял, что ты обязательно попытаешься в будущем создать себе приемлемую жизнь. Ребенок нужен тебе как воздух. Если ты вернешься к нам, если согласишься пожить среди нас еще немного, я обещаю тебе — и пусть это будет моим подарком — мир распахнет перед тобой двери и примет тебя, а войдя в него, ты кого-нибудь да встретишь». Я решила поверить ему. Все равно, мне больше ничего не оставалось, кроме как киснуть тут, томясь духом и всех ненавидя. И я спросила его: «А как мне вернуться, скажи!» На что он ответил: «Дай мне подумать». Я поймала его врасплох, он не ожидал, что я так сразу возьму и соглашусь. Не отдавал себе отчета в своей власти надо мной, в том, что за долгие годы научился прекрасно успокаивать меня и утешать. Он еще немного посидел со мной. Больше мы не разговаривали, но поздно вечером того же дня он снова пришел и сказал, что придумал. Но соглашусь ли я съездить ненадолго в Линчбург, чтобы подкрепить там здоровье и отдохнуть? Я поняла, что это значит, однако ответила согласием (он уже успел навести справки по телеграфу — примут ли меня там); и два дня спустя мама, Делла и я сели в поезд и поехали в Линчбург — Делла просто так, прокатиться и помочь маме в случае, если я нарушу свое обещание. Но я его ни разу не нарушила, хотя черные дни у меня бывали. И папа свое обещание сдержал. После долгих недель, проведенных под наблюдением отца Элис, я вернулась домой. Ну, а что дальше было — ты сам знаешь. Мне всячески помогали. — Она по-прежнему лежала лицом к нему. Они по-прежнему не касались друг друга.
Роб спросил:
— И это все?
— На этом история моей жизни пока что заканчивается, — сказала Рейчел.
— То, что ты рассказала мне, правда?
— Клянусь.
— Ну, а историю моей жизни ты знаешь, — сказал он. — Знаешь, почему я здесь, почему мы уезжаем.
Она провела пальцем по его щеке, дотронулась до подбородка.
— Только один вопрос, — сказала она. — Почему я еду с тобой?
— Ты нее мне это сама только что объяснила.
— Не то. Почему ты выбрал меня? Почему я нужна тебе?
