— Думаю, что да. До сих пор так думаю. По-моему, почти каждый мужчина способен понять почти каждую женщину. Стоит ему немного пошевелить мозгами — дали-то жизнь мужчинам женщины; каждый мужчина, прежде чем появиться на свет, прожил почти целый год в недрах женского тела; там у него был свой надежный мирок. А знал мой отец обо мне главным образом вот что: никого у меня нет, нет и твердой уверенности в том, что появится кто-то, к кому я потянусь сердцем. Он знал свою мать, ну и, естественно, себя. Он понимал, что есть на свете люди, обреченные прожить жизнь, так и не найдя предмета поклонения, которым некуда нести свои дары. — Она повернулась к Робу, попыталась разглядеть в темноте выражение его лица. Все так же безуспешно. И замолкла, лежа рядом с ним.
Он спросил:
— И это все? Все, что ты можешь мне рассказать?
— Та часть, которую я в состоянии рассказать сегодня.
Он отвел от нее руку и сказал:
— Рассказывай до конца.
Рейчел подождала, пока не убедилась, что он говорит серьезно. Она подождала еще и поняла, что не может ответить ему отказом. Нашла его руку. Он ответил на ее прикосновение легким пожатием.
Она начала:
— К тому времени, как я кончила школу, одно мне было совершенно ясно — мир для меня пуст. Я умела читать и готовить, умела заставить себя слушать, могла даже привлекать к себе внимание встречных (у меня были ровные, крепкие зубы, от природы белые); но не встретила ни одного человека, при виде которого у меня перехватило бы дыхание.
— И только-то?
— И только, — сказала она. — Ничего сложного, как, впрочем, у всех.
— И вследствие этого ты потеряла точку опоры, — подсказал Роб, чтобы ей легче было продолжать.
— Я пыталась найти точку опоры. История, которая так меня перепугала, началась с того, что я попробовала пойти наперекор судьбе.
— Каким образом?
— Ну, тот ребенок… Ты ведь слыхал про это?
— Ребенок, которого ты придумала?
— Тебе Делла рассказывала?
— Я ее спросил, — сказал Роб.
Рейчел сперва прикинула — посильно ли бремя, затем сказала:
— Ладно! Делла знает об этом не меньше других, если не считать папы. Я от нее ничего не скрывала с самого начала: она была такая же обездоленная, как и я, только ей было наплевать.
— Не скажи.
— Ты ее и об этом спрашивал?
— Да, — он снова сжал ее руку.
Нет, так далеко не уедешь. Она вдруг почувствовала, что ей не хватает духу продолжать. Отняла у него руку и, медленно перекатившись на левый бок, оказалась вплотную к нему. Роб тоже повернулся на бок. Теперь они лежали совсем близко, однако тела их не соприкасались.
И постепенно Рейчел почувствовала, что в состоянии рассказывать дальше.
