Тем временем он взрослел под моим присмотром, и я уже придумывал для него разные планы. Говорил он все меньше и меньше и открывался только моей супруге. Вид у него оставался по-прежнему чахлый, порой он долгими часами сидел в саду, иногда с книгой, но чаще ничем не занимаясь, просто сложив руки на коленях. Когда ему исполнилось семнадцать, я решил сделать его помощником, развивая тем самым имевшуюся у юноши тягу к книгам. Я сам занимаюсь исследованиями в области философии… и т. д.
Уважаемый сэр,
вот рассказ о том, что произошло в моем доме со 2 по 6 сентября, иначе говоря, с приезда Дэниела О’Донована до момента, как он покинул отведенную ему комнату. Уже распространяются слухи. Прошу Вас, верьте только тому, что я имею честь рассказать самолично.
2 сентября я услышала колокольчик и подошла к входной двери, полагая, что меня зовет кто-то из нищих, — звонили весьма нерешительно, — открыв дверь, я удивилась: на пороге был юноша, одетый как подобает, с чемоданом в руке. Похоже, студент, однако Вам хорошо известно, до середины сентября их нет и в помине. Казалось весьма неожиданным, что этот принялся искать комнату в столь раннюю пору. Он был бледен и немного сутулился, как если бы уже успел утомиться. Взгляд его мне не особо понравился, однако юноша выглядел воспитанным, и я показала ему комнату, которую он сразу и снял. Он был один.
Утром следующего дня, пока он завтракал, я поднялась в комнату, позвав служанку и желая удостовериться, все ли он держит в порядке и чистоте, как я требую от постояльцев. Поначалу я была всем очень довольна. Одежду он убрал в шкаф, а книги с большой заботой расставил на каминной полке, однако, рассмотрев эти книги, я обнаружила вещи, мне не понравившиеся. Там были одни романы, некоторые, как мне показалось, даже переводные. Наконец, я посетовала, что в комнате нет Писания. Выбор книг показался мне подозрительным, и я решила понаблюдать за постояльцем, чтобы он при том ничего не заметил. Он поднялся в комнату через несколько минут после того, как я оттуда ушла, и до следующего дня не выходил, разве что обедать и ужинать.
Ближе к вечеру мне нужно было подняться на третий этаж и, проходя мимо двери мистера О’Донована, я услышала голос. Упоминала ли я, что обычно нахожусь в маленькой комнатке первого этажа, где занимаюсь шитьем? Я сижу там возле окна, откуда прекрасно видна садовая ограда. Соответственно, я всегда знаю, когда кто-то приходит или уходит. Поскольку в тот день никого не было, я заключила, что мистер О’Донован разговаривает сам с собой, и немного послушала. Он говорил слишком тихо, я не могла разобрать все, однако по тону, с которым произносились отдельные фразы, я поняла, что он горько себя упрекает в каком-то проступке. Я заметила, что говорил он, не сходя с места, что не похоже на людей, беседующих с собой в одиночестве. Они ведь с большей охотой ходят из стороны в сторону, не так ли? Через несколько минут он замолк и я потихоньку пошла на третий этаж, отчасти жалея, что приняла незнакомца, манеры которого казались странными.
На следующий день он довольно рано отправился в город, одевшись опрятнее, нежели в первый день. Я улучила момент, чтобы вновь наведаться в комнату. Признаюсь, больше всего я боюсь, как бы кто не устроил случайно пожара. Я постоянно этого опасаюсь. С тех пор, как начала сдавать комнаты студентам, страх стал подлинным наваждением. Относительно этого юноши я беспокоилась больше, чем когда-либо прежде. Однако в комнате был порядок; к своему удивлению я даже обнаружила, что он застелил постель, хотя об этом я не просила. Не почувствовав даже слабого запаха дыма, я собралась было уйти, в последний раз оглядев комнату, как вдруг заметила, что книги с каминной полки исчезли. Их не было ни на столе, ни в шкафу, куда я успела глянуть, раздумывая, что же молодой человек мог с ними сделать, когда внезапно увидела книги сложенными в кучу у самого очага. Очевидно, мистер О’Донован собирался от них избавиться, бросив в огонь, но зачем же было тащить их в дом, чтобы уничтожить на следующий день после приезда? В любом случае, они мне не нравились и я могла лишь порадоваться такому намерению. Поразмыслив немного, я решила поучаствовать в этом деле. Сходила за вязанкой хвороста, лежавшей у меня за заслонкой. Опустила заслонку, открыла окно и подожгла ветки. Огонь сразу же занялся. Я подняла заслонку и, отправив служанку подмести комнату, вернулась к работе.
Спустя полчаса я увидела, что мистер О’Донован возвращается. Он очень спешил и, завидев дом, припустился бежать.