Я спешно перехожу к тому, что происходило следующие два дня. Питался я теперь у кузины. О’Донован, казалось, привык к новой работе, но оставался рассеянным и, когда был свободен, все время глядел в окно, будто кого-то ждал. Я единственный обращал на него внимание. Я догадывался, что молодые люди его недолюбливали. Прося принести хлеба или воды, они старались на него не смотреть. Что же касается женщин, они все время сидели потупив глаза, не обмениваясь ни единым словом.
Я подхожу к самому примечательному во всей этой истории. Вечером третьего дня казалось, О’Донован чем-то обеспокоен. Он хмурился, глядя в окно, но там была темень. Луна еще не взошла. Сосед мой смеялся меньше, нежели в первый день; два друга его, вероятно, растеряли былую веселость, и я втайне этому радовался, опасаясь за О’Донована, поскольку они могли потешаться над тем, как странно он выглядел и смотрел на нас, словно не видя, когда мы о чем-то просили.
Ужин заканчивался, О’Донован сидел возле кухонной двери. Это было его обычное место.
Я не сводил с него глаз, однако он, казалось, не замечает, что за ним наблюдают. Он неотрывно смотрел на дверь комнатки, о которой я рассказывал прежде, упоминая, что она рядом с прихожей. Мне хотелось его спросить, на что он смотрит с таким вниманием, как вдруг я заметил, что он говорит сам с собой. Губы двигались очень быстро, я различил, как он что-то шепчет. Не только я это заметил. Мой сосед глядел на О’Донована с опаской. Молодая женщина также обратила взгляд на него, однако оставалась спокойной, не выказывая ни малейшего удивления. Глаза у нее были темные, полные ласки и безмятежности.
Внезапно О’Донован встал и направился к двери, на которую смотрел неотрывно. Он шел очень медленно, как если бы каждый шаг давался ему с невероятным усилием. Не зная почему, я очень разволновался. Мне чудилось, что О’Донован никогда не дойдет до двери, вот-вот упадет. Наконец он взялся за ручку и резко ее повернул. Вышел. Добрался до крыльца и вдруг побежал. Я услышал, как лязгнула калитка.
Кажется, я поднялся из-за стола. На несколько секунд я от изумления потерял дар речи. Посмотрев на соседку — ту, что старше, — я понял, что ею владеют схожие чувства.
— Как думаете, что стряслось с этим юношей? — обратился я к ней.
— Если бы он столь странно не выглядел, — сказала она, — я бы подумала, что просто ошибся дверью. Смотрите, он уже выбежал из сада.
— Он сумасшедший, — произнес мой сосед, краснея. — Я уверен.
— Тогда надо его догнать, — сказала пожилая дама, поднявшись из-за стола.
Та, что моложе, поднялась следом. Она тоже раскраснелась и вполголоса молвила:
— Думаю, что бежать за ним бесполезно.
— Почему же? — спросил я в один голос с соседкой.
В ответ молодая женщина сказала удивительные слова:
— Он попал в руки более могущественные, нежели наши. Он уже далеко и вы никогда его не догоните.
Я снова сел, весь дрожа. Я слишком хорошо знал, что эта женщина говорила правду и что Дэниел О’Донован бежал навстречу гибели или избавлению, и никакая земная сила не могла отвратить его от избранной цели. Дождь прекратился, поднималась луна. Неясный свет озарял дорогу. Юноши вышли в самом начале этого разговора, пообещав вскорости догнать О’Донована. На шум разыгравшейся сцены вышла кузина. Я в нескольких словах объяснил ей случившееся. Она молча на нас посмотрела, накинула шаль и скрылась за дверью. Я видел, как она пересекла сад и отворила калитку. Какое-то время она стояла на дороге… и т. д.
…Вместе с этим отправляю последний выпуск