Именно Мария-Элена, для которой было привычно и обращение, и самообладание. Вот Мотя обычно сначала била в нос, а потом уж…
— Су-ударыня… ишь ты? А почему не госпожа?
— Потому что слово госпожа должно употребляться вместе с фамилией или должностью, а мы с вами не были представлены. В то время, как слово сударыня можно использовать в общении с незнакомцами.
Юля опять вспыхнула.
— Ах, не представлены… Тошка нас знакомил.
— Госпожа Юлия?
Малена не ехидничала, она просто уточняла. Но как-то получалось до крайности нелепо, и Юля, которая настаивала на этом обращении, выглядела персонажем из плохого порнофильма.
То ли бордель-маман, то ли еще чего похуже.
— Юлия Петровна! Или госпожа Шареметьева! Или…
— Юля? — донесся голос из кабинета.
— Да, Тошенька, я уже здесь, — заворковала девушка.
— Иди сюда!
Юлия бросила насмешливый взгляд на Малену но — увы. Все пропало втуне. Девушка как раз наклонилась, чтобы выключить компьютер и сетевой фильтр, и заметила зеленый огонек…
— Мотя?
— Точно! Малечка, нас слушают!
— Тоша?
— Вот сукин сын!
— Мотя!
Мария-Элена выключила фильтр, и отправилась на выход. В голове была каша.
— Думаешь, нас и с утра слушали?
— Уверена.
— Я ничего лишнего не сказала?
— Малечка, это я бы лишнего наговорила. А ты умничка и вообще чудо! Я бы никогда так не смогла!
— Как он может… с ней? Она же отвратительна…
— Полагаю, Антона не интересуют ее умственные способности.
Мария-Элена надулась. И дулась почти всю дорогу до дома, пока не наткнулась на знакомых.
— Тильда, привет!
— Привет! — помахала рукой Матильда.
Знакомых у нее хватало, вот с близкими друзьями было хуже. Но…
У меня не характер, а жизнь тяжелая.
Именно это и можно было сказать про Матильду. Сложно было вырасти дружелюбной и открытой в ее обстоятельствах. Когда родителей нет, растит тебя бабушка со своеобразным характером, денег в семье в обрез, работать приходится чуть не по двадцать часов в сутки…
Ну и добавьте еще, что Матильда в любой момент могла остаться одна и оказаться в детдоме. Способствует любви к людям?
Нет.
Знакомых-то у нее хватало, настоящих друзей не было. Но Матильда не переживала. Настоящий друг — дело серьезное, не каждому в жизни он дается. Понимать надо…
Компания, которая собралась на лавочке, была вполне среднестатистической. Такой клуП (КЛУб Пивохлебов) найдется в каждом дворе. Сидят они, пивко посасывают, курят, что самое противное — плюются, словно верблюды, и ни одна зараза не подумает отнести окурки в мусорку.
Хотя в их дворе бедолагам приходилось плохо. Бабушка Майя гоняла эти кодлы, словно паршивых щенков, последние пару лет только перестала — Паркинсон.
Сейчас на лавочке у Мотиного подъезда сидели местная дворовая красотка — Людмила, и двое ее кавалеров. Витек и Петюня. Да-да, тот самый.
Людмила, по случаю жаркой погоды, оголилась так, что Матильда подумала о купальном сезоне. Топик-огрызок почти не сдерживал роскошные прелести размера так пятого, а куцые шортики почти не прикрывали остальное. Размера так тоже пятидесятого, если не пятьдесят второго. Пока Людмилу еще спасала тонкая талия, позволяя не казаться глыбой жира, но девушка успешно боролась с этим недостатком. Пиво — штука калорийная, а в таком количестве им можно было роту солдат накормить. Возле троицы стояли шесть полуторалитровых бутылок, плюс еще чипсы, фисташки и что-то еще в ярких пакетиках.
Кавалеры были вполне достойны дамы. Они сверкали сомнительными бицепсами в майках-алкоголичках, и смело открывали миру волосатые кривоватые ноги.
— Тильда, иди к нам?
— Спасибо, я с работы. Мне бы отдохнуть…
— Вот вместе и отдохнем! — заржал Петюня.
Попу, правда, от скамейки не оторвал — вот еще не хватало! Да любая баба уже должна быть счастлива, что такой самэц обратил на нее свое благосклонное внимание.
А вот Витек оказался поактивнее и перегородил подходы к двери. Облокотился, как будто атланта землетрясением контузило, еще и рукой проход перекрыл.
— Поцелуешь — пропущу!
— Фу! — среагировала Мария-Элена.
Матильду такими мелочами было не смутить.
— Почистишь зубы — поцелую.
Кавалер замялся. Видимо, не ожидал такого заявления, а Мотя, тем временем, ловко подбила его под опорную ногу. А нечего было наваливаться всей массой на одну точку опоры, распределять надо грамотно.
Осталось только подтолкнуть вверх руку Витька — и проскользнуть. Занятый попытками удержать равновесие, кавалер и внимания-то на даму не обратил, куда там ее удерживать.
— Ловко ты его!
Матильда вздохнула.
— Малечка, ну что значит — ловко? Сейчас жарко, он пивка высосал, его разморило. Вот у меня и получилось. А словами… словами у меня далеко не всегда получается. Может, ты бы его и убедила уйти, а я не могу.
— Я бы тоже не убедила.
— Но с Юлией Петровной ты же справилась.
— Это было несложно. А вот эти… фу!
— Кому что несложно. Мне вот, твои паразиты на один зубок. А наши…
Мария-Элена вспомнила, видимо, про своих врагов, потому что поежилась.
— Мотя, ты меня не бросишь?
— Конечно, не брошу. Но я думаю, что нам надо принять дела, разобраться с управляющим, и собираться в столицу.
— А как мы все это сделаем?
